Альпинист

Одно скажу про Аляскинский клуб альпинистов: они продумывают всё, даже если толк от этого не сразу виден. Три дня назад я думал, что тот, кто затащил на склон горы пишущую машинку, идиот. Теперь, после трёх дней, когда я схожу с ума от скуки, я думаю, что этот человек грёбаный гений.

Писать я никогда особо не любил, но метод печати двумя пальцами освоил, так что это отличный способ убить время: на каждый абзац уходит по несколько минут.

Сейчас, наверное, часов восемь..? Вечера, но сказать трудно, тут так далеко на севере солнце вообще не встаёт. Кажется, до России отсюда ближе, чем до моего родного Анкориджа.

Это главная причина, почему я точно не знаю, который час. Вторая в том, что мои часы два дня назад замёрзли насмерть.

Как и мой пёс.

Это тяжело.

Вскоре после того, как я его потерял, я поднялся на гребень, собираясь снять куртку, утеплитель, термобельё и всё остальное к чёртовой матери и просто лечь или найти хороший обрыв и броситься с него, лишь бы не замёрзнуть насмерть. Но, поднявшись на гребень, я увидел, что там не обрыв, как я думал. Это была вершина длинного склона, уходившего вниз по горе. На полпути вниз, на устойчивой, на удивление ровной каменной плите, стоял маленький спасательный домик для альпинистов, из тех, что строит упомянутый Аляскинский клуб альпинистов.

Я достал карту, боясь, что испортил её слезами, понял, что слёзы примёрзли к щекам и бороде, и понял, что я охренительно заблудился. Не та гора, не та тропа (в смысле, тропы там вообще не было, поэтому снег и был такой чертовски глубокий) и не тот домик. Меня здесь быть не должно.

Хотя домик милый, чем-то напоминает домик Унабомбера. На первом этаже обеденный уголок со столом вроде как для пикника, маленькая кухонька, керосиновый обогреватель и большое эркерное окно, выходящее на гребень, через который я перебрался несколько дней назад. Под окном стоит шаткий стол, за которым я сижу, на столе старинный «Ремингтон», на котором я печатаю. Надо мной антресоль, там лежит моё снаряжение: коврик, спальник, куртки, рюкзак, походная посуда, которая в этом домике мне не нужна, и больше еды, чем, как я думал, мне понадобится в этом походе. Есть и другие мелочи, которые я не стану тратить время перечислять.

Всякая хрень, чтобы построить укрытие в дикой природе, не знаю, посмотрите ролик на ютубе.

Еды мне точно хватит, чтобы переждать эту бурю: я взял её на поход вдвое длиннее запланированного, а как только сюда добрался, обшарил шкафчики на кухне и нашёл огромный запас сушёной фасоли и кучу другой консервированной еды. Пожертвования от других альпинистов, которые останавливались здесь за все эти годы, руки помощи сквозь годы. Сейчас мне составляет компанию охренительно вкусная банка персиков.

На вкус точно такие, каким я представлял себе «Сплуш» из фильма «Клад».

Блин, хороший же фильм.

Буря началась вскоре после того, как я забрался в этот домик, и с тех пор не утихает, а с тех пор, как разыгралась в полную силу, вокруг сплошная белая мгла. Что довольно досадно, я собирался утром забрать пса с того места в снегу, но с тех пор сижу тут взаперти и схожу с ума от скуки.

Я хотел взять с собой книжку, которую давно собирался прочитать, но оставил её, решив, что в этом походе на чтение не будет ни минуты свободной и тащить её в рюкзаке не стоит.

Ну и ошибся же я.

Книжка называется «Террор», про полярную экспедицию. Кажется, по ней есть сериал, но он, может, отличается, я его не смотрел, но книжку, по-моему, круто читать как раз в таком холоде. Каламбур намеренный.

Ничего себе, у меня кончаются темы.

Я скучаю по своему псу.

Очень скучаю по своему Джеду.

Прошло несколько часов, сейчас «утро», или глубокая ночь, не знаю, но мне скучно и я выспался, так что я снова за машинкой. Даже не знаю, зачем я этим занимаюсь, может, на случай, если погибну, пытаясь вернуть пса. Как я уже сказал, темы у меня правда кончаются.

Мне всегда казалось, что читать, как кто-то описывает окружающую обстановку, скучно до одури, но заняться мне больше нечем, и это будет хорошая практика для того, чтобы потом написать нормальную книгу о трагедии и триумфе, о том, как я выжил в этом арктическом восхождении.

Снаружи на окне висит термометр, он показывает минус сорок. Мне всегда нравилась температура минус сорок, потому что по Цельсию и по Фаренгейту она одинаковая. Где бы ты ни был, ХОЛОДНО КАК ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО.

За термометром гребень, с которого я спустился, а за ним труп хаски, который любил холод и снег. Может, оставлю его тут, пусть покоится там, что любил. На склоне гребня видно несколько полос в камне, темнее остального. Может, другая порода, или угольная жила, или не знаю что. Но выглядит круто. Пять полос, похожих на сталактиты.

Пойду опять спать. Или просто полежу в спальнике и поиграю со своим хозяйством. Не знаю.

Я не знаю что за херня случилась. Это так ненормально я не знаю что делать и я не понимаю что вообще пролисходит поэтому решил напечатать чтобы осталась запись.

Я услышал глухой удар, когда уснул, и подумал, что ещё кто-то стучит в дверь, потому что видел снаружи свою трекинговую палку, но звук шёл от задней стены домика, примерно оттуда, где стол с машинкой и окно. Я пошёл посмотреть, взял фонарь, который нашёл в одном из шкафчиков, и посветил вокруг.

На большом окне я краем глаза заметил какую-то форму, повернул туда фонарь и чуть не блеванул.

К окну, примёрзшая к нему кровью, была прилеплена голова моего пса. Из обрубка свисали вены и шейные позвонки. Язык замёрз в странном положении, от него был откушен кусок.

Темноты на склоне больше нет. Я уже не уверен, что это был узор в камне. По-моему, это слишком походило на руку, которая тянулась через край горы, чтобы быть чем-то другим.

Я соберусь и уйду отсюда, хоть снег всё ещё идёт. Да, в такую бурю это смертный приговор, но после того, как я увидел, что сделали с Джедом… по-моему, я с этим смирился. Оставлю это в машинке, чтобы уцелело, если не уцелею я. Если найдёте, скажите людям, что это не я сделал такое со своим псом.

Записи альпиниста были найдены среди обломков домика № 802. Они оказались в числе немногих уцелевших в домике вещей. Среди обломков также было обнаружено тело в полном альпинистском снаряжении.

Тело было изуродовано настолько, что опознать его не удалось.

Группа, обнаружившая место происшествия, сообщает, что домик выглядел так, будто на него уронили шар для сноса зданий.

Записи альпиниста, настоящий отчёт об инциденте, а также фотографии свидетелей с места происшествия и материалы нашего собственного расследования будут переданы полиции, поисково-спасательной службе и Службе национальных парков для дальнейшего расследования.

Отчёт об инциденте Аляскинского клуба альпинистов, 27.09.26