Пару недель назад я начал замечать, что насекомых у меня в доме становится меньше. Месяцы липких лент от мух и яростной уборки почти не помогли справиться с нашествием. К этому моменту оно, похоже, стало ежегодным. Наступало лето, а за ним начиналось массовое переселение всяких ползучих гадов, искавших прохладное тенистое местечко, где можно залечь. Я не терплю захватчиков, а эти жуки, насколько я помню, за жильё не платили, так что им пора было на выход.
Сначала я решил, что непрошеных гостей вдруг стало так мало благодаря моему умелому обращению с приманками, ловушками и химическими спреями. С сожалением сообщаю, что дело было не в этом.
Первым поводом для беспокойства стали панцири. Надо было сразу выразиться яснее. Когда я сказал, что насекомых становится меньше, я имел в виду живых. Примерно с двух недель назад я стал находить по углам дома эти… оболочки. Дохлых жуков, которые рассыпаются от малейшего нажатия, как сухие листья. На днях я чуть из кожи не выпрыгнул, когда у меня под ногой что-то сухо хрустнуло. Я только вышел из спальни, глянул вниз и увидел маленькую кучку останков дохлых жуков. Явление, мягко говоря, странное, но оно меркнет по сравнению с моей следующей находкой.
Я нашёл его в комоде.
Это случилось рано утром, когда я собирался на работу. Я опаздывал и отчаянно пытался наверстать время, завтракая на ходу. Помню, как с половинкой бублика в зубах открыл один из ящиков комода, чтобы достать футболку. Я потянулся к аккуратно сложенной рубашке, и тут мой взгляд упёрся в маленькое тёмное пятно. Я тут же отдёрнул руку и взвизгнул, и визг лишь слегка заглушил вылетевший изо рта бублик.
Там, на одной из моих рубашек, сидел большой бурый паук.
Его лапы, раскинутые почти на ширину мячика для гольфа, слегка подёргивались, пока я, спотыкаясь, пятился назад. Чуть не упав через кровать, я схватил грязную футболку с верха корзины для белья и вылетел из комнаты. К чёрту паука, опаздывать на работу второй раз за неделю я не собирался. Разберусь с ним потом.
Но когда это «потом» настало, восьминогого захватчика нигде не было. Минут двадцать я крался по дому, ожидая заметить паука в каком-нибудь тёмном углу или на стене. Поиски ничего не дали. Чувствуя себя побеждённым и порядком вымотанным за этот насыщенный день, я бросил поиски и решил не портить себе вечер. С глаз долой, из сердца вон.
На следующее утро, дня четыре назад, я проснулся почти в полдень. Да, был выходной, но я не из тех, кто без причины спит полдня. Ещё сонный, я сел и протёр глаза. Скатился с кровати и начал потягиваться, но через несколько секунд после того, как босые ноги коснулись пола, замер.
Ощущение было странное. Что-то среднее между лёгкой щекоткой и зудом. Я почувствовал, как оно переползает с верха стопы на лодыжку, и посмотрел вниз. Когда я увидел, в чём дело, вся кровь отхлынула от лица.
Это не мог быть тот же паук, что и раньше. Нет. Этот был почти вдвое больше. Когда я его заметил, он перестал двигаться и теперь распластался на моей ноге чуть ниже колена. Я видел, как в позднем утреннем свете поблёскивают три пары его глаз. Жуткое зрелище.
Я издал звук, который так же трудно описать, как и повторить. Тряся ногой, как лист в ураган, я схватил телефон, вылетел за дверь и бежал, пока не оказался без рубашки на крыльце. Отдышавшись, я набрал номер местной службы по борьбе с вредителями.
После трёх-четырёх гудков ответил мужчина, судя по голосу, средних лет. Я спросил, не может ли он заехать ко мне сегодня и разобраться с пауками. Он сказал, что вся его бригада на сегодня расписана, но заверил, что лично приедет завтра с самого утра. Скрепя сердце я согласился и повесил трубку. Переживу же я ещё один день, правда? В конце концов, это всего лишь паук. Наверняка мелкое чудовище где-нибудь затаится до приезда дезинсектора. И всё-таки рисковать я не собирался.
Весь остаток дня я вертел головой во все стороны. Прежде чем войти в следующую комнату, осматривал каждый дверной проём и, прежде чем что-нибудь взять, внимательно это разглядывал. Сама мысль о том, что эта тварь где-то в доме, вызвала во мне паранойю, какой я никогда раньше не испытывал. Каждый тёмный угол мог оказаться логовом. Каждая щель могла оказаться ловушкой. Моё убежище осквернили, и я сомневался, что смогу расслабиться, пока не буду знать, что угрозы больше нет.
Ночь выдалась беспокойная. Мне всё мерещилось, как тонкие лапки ощупью перебираются через край кровати и ждут, когда я резко пошевелюсь. Я чувствовал себя добычей. Даже те несколько раз, когда мне удавалось провалиться в сон, передышка была короткой, а за ней следовало внезапное пробуждение и паника. Сколько их тут? Их должно быть по меньшей мере двое. Я представлял себе тысячи маленьких бурых комочков, снующих в стенах. Стиснув зубы, я попытался сморгнуть эти мысли.
Когда наконец наступило утро, я был развалиной. Глаза опухли, во рту пересохло. Я чуть не пропустил звонок в дверь. Я добрался до входной двери так быстро, как позволяло измученное тело. Мужчина на крыльце выглядел ровно так, как я и ожидал: среднего роста, с залысинами, щетиной и животом, который рубашка на пуговицах, похоже, сдерживала с большим трудом. Я пригласил его войти и быстро провёл по дому, объясняя ситуацию подробнее, чем позволил короткий телефонный разговор. Когда мы проходили через столовую, я заметил, как он опустился на колени и потянулся к полу. Он провёл рукой вокруг одного из стульев, что-то бормоча себе под нос. Когда я спросил, на что он смотрит, он указал на тонкую паутинку. Я недоумённо посмотрел на него.
— Скрипач, — заявил он.
Моё растерянное молчание побудило его пояснить.
— Скрипач, — повторил он. — Так мы зовём этих мелких засранцев из семейства сикариид. В наших краях они довольно обычны, но это не тот паук, с которым стоит связываться. — Продолжая говорить, он нагнулся заглянуть под обеденный стол. — Большинство их зовёт просто отшельниками. Уродливые и шустрые, и если зазеваешься, укусят так, что мало не покажется.
Он повернулся ко мне и поднял руку, чтобы я посмотрел. Только тогда я заметил, что мизинец на его правой руке ампутирован по первую фалангу.
— Это сделал паук? — в ошеломлённом ужасе выдавил я.
Он кивнул.
— Но, слава богу, врач оттяпал его достаточно быстро, и яд не успел разойтись. Я мог бы лишиться половины чёртовой руки.
Глаза у меня округлились, в горле пересохло.
— Но волноваться не о чем, — сказал он. — Они по натуре довольно пугливые и обычно не кусают, если их не трогать или… — Он осёкся. — Какого чёрта…
Мужчина медленно выбрался из-под стола, держа что-то в руке. Когда я увидел, что именно, меня чуть не стошнило.
Тонкая, почти прозрачная, это была сброшенная при линьке шкурка омерзительно огромного паука. Почти двадцать сантиметров в поперечнике.
Я извинился и ринулся к входной двери. Пересёк подъездную дорожку, сел в машину и уехал. Когда дыхание пришло в норму, я позвонил дезинсектору и сказал, что переночую в гостинице и ноги моей не будет в этом доме, пока его не очистят от всего, у чего больше двух ног.
— Мне плевать, чего это будет стоить! Если надо, травите газом весь этот чёртов дом! Я не вернусь, пока эта… эта тварь… и все твари вроде неё не сдохнут!
Я бросил трубку.
С того звонка прошло три дня. Все мои попытки дозвониться до этого человека заканчиваются автоответчиком.
Автор: InfamousRawB
Как вам история?