Все думают, что знают тайны международного аэропорта Денвера. Туристы обожают фотографироваться на фоне «Люцифера» — того самого жуткого синего мустанга с горящими красными глазами. Ещё они любят тыкать пальцем и смеяться над фресками Лео Тангумы на стенах главного терминала. Для них это просто прикольная деталь, повод сфотографироваться и похвастаться перед друзьями.
Я работаю здесь агентом по обслуживанию перронов и застал достаточно смен, чтобы начать кое-что замечать. Например, что солдаты и плачущие дети на фресках время от времени сдвигаются на пару сантиметров. Раньше я думал, что мне это мерещится — тем более что я вечно не высыпался. Но эти картины действительно меняются. Они наблюдают за людьми, которые так любят на них глазеть и смеяться. Пока люди рассматривают фрески, фрески изучают их: их фигуры, голоса, улыбки.
Когда я только устроился, начальник дал мне одно правило. «Если диспетчерская когда-нибудь объявит рейс с кодом "чёрный", не смотри внутрь самолёта». Я тогда рассмеялся. Он — нет.
Вчера ночью, в 3:07, диспетчерская вызвала меня. «Прибытие с кодом "чёрный". Восточная площадка». Ни номера рейса, ни бортового номера, ни ответа транспондера. Я включил рацию, чтобы уточнить — по расписанию ничего не должно было прилетать в это время. Диспетчер ответил моим собственным голосом: «Возьми упорные колодки».
Восточная площадка находится прямо над лабиринтом подземных этажей аэропорта. Из густой темноты показался Boeing 777. Его фюзеляж был матово-чёрным, будто впитывал янтарный свет прожекторов, — ни опознавательных знаков, ни регистрации. Шасси были выпущены, но сам самолёт завис в паре сантиметров над землёй, абсолютно бесшумно.
Когда я подошёл ближе, передняя грузовая дверь открылась в непроглядную, пустую темноту. Что-то внутри вдохнуло, и весь 777 содрогнулся, создав разрежение, которое потянуло к себе всё, что лежало свободно.
Тогда я поднял взгляд на иллюминаторы пассажирского салона. Оттуда на меня смотрели лица с фресок аэропорта: солдаты, плачущие дети. Они прижимались к стеклу — бледные, безучастные, с неоново-красными глазами. Одна из горгулий с терминала устроилась на двигателе, её каменные крылья подрагивали. Она посмотрела прямо на меня и прошептала моё полное имя мне в рацию. Я бросился к терминалу, но самолёт последовал за мной, скользя боком по перрону, не сдвинув при этом ни одного колеса.
В здании терминала я увидел туриста, который стоял прямо перед фреской «Дети мира мечтают о мире»: флисовая кофта, подушка-подкова на шее. Он устало разглядывал нарисованные гробы. Потом повернулся ко мне и обречённо произнёс: «Мою пересадку на Даллас отменили».
Не успел я оттащить его в сторону, как ожила громкая связь терминала. Она будто прочистила горло и проиграла его же голос — плоско, безжизненно, по кругу: «Мою пересадку на Даллас отменили».
Я схватил его за шиворот и потащил к эскалаторам подземки. Внизу двери поезда уже стояли открытыми. Внутри — такой же тёмный, пустой грузовой отсек, как и в том 777.
У края двери, прислонившись, стоял точный двойник туриста: та же флисовая кофта, та же подушка на шее — но с абсолютно пустыми глазницами вместо глаз. Двойник улыбнулся и протянул бледную руку. Турист впал в транс, выронил чемодан и сделал загипнотизированный шаг вперёд. Когда я рванулся и схватил его за запястье, порыв ледяного воздуха отбросил меня назад, на платформу. Двери закрылись, и поезд исчез — вместе с туристом.
Я вскарабкался обратно по эскалатору. Фреска изменилась: все нарисованные фигуры смотрели теперь на меня. В нарисованном небе появился чёрный 777, а внизу под ним — нарисованные фигуры меня и того туриста, стоящие рядом.
Рация захрипела моим собственным голосом: «Не оборачивайся».
Я всё равно обернулся. 777 стоял в шести метрах от меня, внутри терминала, — он прошёл сквозь стену, не разбив ни одного окна и не повредив ни одной стены. Двигателей больше не было, крылья сложились, шасси вытянулись. Теперь он был похож на гигантское насекомое, а иллюминаторы кабины стали живыми глазами.
Грузовая дверь распахнулась настежь. Темноты внутри больше не было — вместо неё тянулись вдаль тысячи кресел. В каждом сидел кто-то из мёртвых с фресок. Совсем близко к переднему ряду, застыв рядом с маленькой девочкой, сидел турист в своей флисовой кофте.
Девочка подняла руку, указала на меня, а потом — на пустое кресло рядом с туристом.
Динамики терминала отозвались эхом: «Ваша смена окончена. Мы готовы к вылету».
Грузовой отсек расширился прямо в пространство терминала, поглощая стены вокруг меня. Я вижу ряды кресел, вижу туриста, который поворачивает голову и смотрит на меня, ожидая. Осталось только одно свободное место — рядом с ним и той девочкой.
И на нём написано моё имя.
Автор: jjlinjjie
Источник: The murals at DIA never stop looking