Как выжать максимум из шведского стола

Шведский стол «ешь сколько влезет». Многие его обожают, многие считают высшим проявлением жадности и чревоугодия, а кое-кто просто не понимает, как это всё устроено.

Я хочу ненадолго помочь последним. Некоторые переживают, что придётся сидеть там весь день и набивать брюхо, чтобы оправдать потраченные деньги. Другие просто не знают, какие там правила приличия.

Так вот, я опытный посетитель шведских столов и недавно сходил туда с двумя друзьями, один из которых сам о таком никогда не слышал. Поэтому я возьму тот поход за основу и расскажу, как выжать из шведского стола максимум, и речь не только о том, сколько вы съедите.

⁂

— Так это место какое-то особенное?

— Местная достопримечательность, это точно.

Мы с друзьями (назову их попроще, Дэйв и Джо) пришли около шести вечера. Дэйв, у которого это был первый раз, с осторожным любопытством ждал, что будет.

Совет номер один: платите на входе. Если только вам не нужна позарез ледяная газировка, чтобы насладиться ужином, не заказывайте напитки! За них берут отдельно, и вас ОБЯЗАТЕЛЬНО будут весь ужин донимать предложениями долить (обычно не бесплатно). Вода тоже ледяная, и она бесплатная.

Мы отдали плату за вход и втроём пошли прямиком к тарелкам.

— Ни хрена себе, это место… я даже не знаю. Какого чёрта? — Дэйв озирался по сторонам в изумлении и растерянности.

— Поначалу может ошарашить, бро. Просто не отвлекайся от цели.

Вот вам и совет номер два: знайте, чего хотите!

Шведские столы устроены так, чтобы вы растерялись от выбора и хватали: вот этого одну, и этого, о-о-о! И вон того обязательно. Бредёте вдоль рядов и оглянуться не успеете, как тарелка уже полная.

А всё это дешёвка. У вас полная тарелка консервированной фасоли и хлеба. Дорогие блюда предусмотрительно стоят в самом конце естественных маршрутов. Не пускайте всё на самотёк. Заранее решите, что хотите съесть, и берите это.

— Там всё подписано, — добавил Джо. — Видишь таблички над каждым рядом? Просто иди и бери, что хочешь.

Я взял мисочку и сразу пошёл к супницам. Странный выбор, знаю, но мне очень хотелось сытного говяжьего рагу. По дороге я оглянулся, чтобы убедиться, что Джо держится рядом с Дэйвом. Шведские столы бывают огромными, нельзя, чтобы он потерялся. Джо набирал карри в индийском ряду, он у нас фанат острого. К счастью, Дэйв был рядом и набирал жареные пельмени у мармита прямо напротив.

Следующей моей целью было всё жареное. Мне хотелось куриную ножку и, может, стейк в панировке. В довершение я взял тёплую булочку, немного листовой капусты и, конечно, не торопясь полил всё подливкой и соусами.

Ну а что, захотелось простой сытной еды. По шестьдесят с лишним часов в неделю, которые я сейчас работаю, мне приходится быть более чем ответственным.

Я пошёл обратно к ребятам. Джо уставился на два разных острых блюда с лапшой так, будто от выбора между ними зависели ответы на все вопросы мироздания. Он всегда такой, никогда не возьмёт понемногу того и другого, хотя в этом и есть весь смысл шведского стола.

— Да возьми ты кучку того и другого, чувак.

— Я пытаюсь понять, хочу ли я оба, — упорствовал он, как всегда.

— Попробуешь понемножку того и другого, вот и поймёшь.

Я приводил всё тот же довод, что и всегда, теперь уже больше для смеха.

— Сычуаньская. Я знаю, что она будет вкусной, — решил он.

— Ладно. Дэйв, ты…

У мармита напротив Дэйва больше не было.

— Где Дэйв?

Настроение у меня мгновенно испортилось.

— Он всё это время ковырялся в китайском… Чёрт.

Уверенность Джо сменилась паникой даже быстрее, чем у меня.

Мы тут же бросились на поиски. Услышали мы его раньше, чем увидели.

— …какого чёрта?! — потрясённый, полный ужаса голос Дэйва разнёсся вдоль рядов.

Этого хватило, чтобы понять, куда бежать. Мы побежали. Заметили его довольно быстро: он лихорадочно метался между рядами. Мы изо всех сил старались добраться до него, пока он не натворил глупостей.

— Эй, Дэйв! — окликнул я, когда мы подобрались поближе. — Мы же тебе говорили, чувак, мы тебе всё покажем, тут поначалу можно растеряться.

— Растеряться? Что это, на хрен, за место?! — У него начиналась настоящая истерика.

— Шведский стол, чувак. — Джо умудрился сказать это так, будто это самая очевидная вещь на свете.

— Шве…? Это не шведский стол! — Он почти кричал. — Я прошёл рядов сорок! И ничего из этого не еда!

— Ну да, он большой. Тут всё устроено так, чтобы казалось больше, ряды начинают закольцовываться. Китайский ряд, где ты только что был, всего рядов на пять назад.

Я показал наверх на таблички, и точно: вот он, и наши с Дэйвом брошенные тарелки хорошо видны.

— Мы же говорили тебе держаться с нами и знать, чего хочешь. Так чего ты хочешь, Дэйв?

Он посмотрел на табличку и на знакомые ряды, в которых мы только что были, прямо у нас за спиной, будто мы почти и не бежали. Его лицо сменило с полдюжины выражений, пока мозг пытался всё это осмыслить.

— Это бред, куда вы, на хрен, меня притащили?! Этого там не было! Ничего из этого…

Он снова начал заводиться.

— Дэйв! — рявкнул я, перебив его. — Не заставляй их звать управляющего. Нас отсюда не выгонят. Что ты хочешь съесть?

Лицо Дэйва застыло где-то между растерянностью и злостью. Только когда он заметил, что вокруг нас начал гаснуть свет, и мы все услышали, как хлопнула дверь, он попятился и нервно прислушался ко мне.

— Пирог! Ладно, пирог.

— Пирог вон там. — Я показал на два ряда вперёд. — Возьми ему кусок яблочного, Джо. А это?

Я обвёл рукой то, среди чего он бродил.

— Ты забрёл в скандинавский ряд. Это просто выглядит странно, потому что там кучи луковой жижи, всякая консервированная рыба и прочая фигня. Только и всего. Это просто шведский стол, чувак.

Дэйв не выглядел убеждённым, но выглядел достаточно напуганным, чтобы успокоиться.

Джо вернулся, вручил Дэйву тарелку, и мы все пошли к своему столику. Там нас ждали три стакана воды.

— Эта жареная курица просто рай на тарелке, — умудрился выговорить я между укусами.

— Ага, сычуаньская определённо была правильным выбором. — Джо радостно втягивал лапшу.

Дэйв только сверлил нас взглядом.

— Ладно, хватит гнать, ребята. — Он говорил тише, чем раньше. — Что это, чёрт возьми, такое? И если скажете «шведский стол», клянусь богом, я сорвусь. Оглядитесь. — Он обвёл всё вокруг руками. — Тут нет сотрудников, ни одного. Кто, мать вашу, пополняет мармиты? И почему мы единственные посетители шведского стола в пятницу в ужин? Вы что, из какого-то шоу розыгрышей?

— Чувак, просто доешь. Потом ещё поговорим, — попытался утихомирить его Джо.

— Я больше в это не играю. Просто скажите, что это, чёрт возьми, такое! — Он снова начал кричать.

Так, пора для правила номер три: шведский стол ничем не отличается от любого другого ресторана. Неважно, что вы обслуживаете себя сами, это общественное место, ведите себя пристойно! Какая разница, что персонал не приносит вам еду, всё равно постарайтесь быть приличным человеком. Те же правила этикета, что и в любом другом ресторане, где вы сидите за столиком, действуют и за шведским столом.

Короче говоря? Не устраивайте сцен.

— Просто успокойся, у тебя вкусная еда, тут тихо, безопасно, не накручивай себя, — пытался я его утихомирить.

— Успокоиться? Вы мне весь вечер мозги пудрите. Закольцовываются? Мармиты все стоят в одну линию, придурок. Посмотри туда, где, мать её, задняя стена? Почему я даже конца ресторана не вижу! Он просто тянется и тянется. Это безумие. А те… штуки на мармитах не были «скандинавской едой», пока ты этого не сказал. Не знаю, что это такое и как вы это делаете, но это либо какой-то больной розыгрыш, либо вы чокнутые.

— Дэйв, управляющий…

Он перебил меня:

— Плевать мне на вашего чёртова управляющего! Я ухожу!

Он встал.

— Может, так и лучше, — согласился я.

Уходить с полными тарелками было рискованно, но с тем, как он себя вёл, оставаться было ещё рискованнее.

— Вы мне ещё объясните эту выходку, — процедил он. — И то, что пытались заставить меня внести эту «плату». — Он с отвращением растянул слово. — Я не собираюсь платить шведскому столу старым ошейником моей мёртвой собаки.

Я застыл как вкопанный. Джо тоже. Мы переглянулись в ужасе.

— Ты ведь заплатил? — Голос у меня дрожал от страха. — Мы же помогли тебе выбрать. Ты даже забыл, что эта старая штука там валяется, это ведь не то чтобы памятная вещь.

— Дело не в ошейнике! А в том, что шведские столы не принимают оплату «вещами, которые ты помнишь».

Он произнёс это издевательским нараспев, как говорят о всякой магической чепухе.

— Ребята, это реально какая-то больная и странная хрень. Я просто хочу домой.

К концу своей тирады он почти дошёл до двери. Мы с Джо это увидели: ни фонарей, ни теней с парковки. Стекло на дверях было непроглядно-чёрным. Дэйв явно этого не видел, или ему было уже всё равно.

Последнее правило: НИКОГДА не обманывайте шведский стол. Заплатили за вход, ешьте свою еду. Не выносите еду с собой. Не оставляйте полную тарелку. Почти все шведские столы берут штраф за недоеденное. Наш позволяет забрать остатки в контейнере навынос, только если мы прилично поели с тарелки, но это скорее щедрое исключение, чем норма. Если поесть и сбежать не заплатив, вас забанят.

Никогда не попадайте в бан у шведского стола.

Мы пытались оттащить Дэйва от двери, правда пытались. Но он уже тянулся к ней, когда мы закричали. Я мельком увидел что-то вроде зубов, плавающих в масле, чёрное, бездонное и жуткое так, что я никогда не смогу толком это описать, а потом опомнился и отвернулся. Я дёрнул Джо за руку, чтобы он тоже развернулся.

— Блин, мы же тарелки не сложили, бро, — процедил я сквозь зубы как можно непринуждённее.

— О, точно! Ты прав! — Джо изо всех сил старался попасть мне в тон, но вышло больше похоже на сдавленный всхлип. — Не хочется показаться невежливыми.

— Ребята! Какого х…!

Я старался не обращать внимания на звуки, с которыми Дэйв отползал назад и кричал.

— О боже, нет! Пожалуйста! Нет!

Мы с жадностью доели то, что оставалось на тарелках. Рисковать штрафом за недоеденное больше не было смысла. Ради Дэйва мы бы рискнули, но нам пришлось слушать, как Дэйв визжит, словно ребёнок, пока какая-то мокрая тварь размачивает его плоть меньше чем в шести метрах от нас. Так что тут уже ничего было не поделать.

Я уткнулся в тарелку, чтобы скрыть слёзы.

— Не надо было его сюда приводить, — рискнул прошептать Джо.

— И рисковать, что он придёт один? Он бы ни за что не выбрался.

Мы оба знали, зачем пошли на этот риск, но на душе от этого легче не становилось.

До сих пор не становится.

Мы свалили объедки на одну тарелку и поставили её на две другие. Положили сверху приборы, рядом поставили стаканы и, из вежливости, разок быстро протёрли стол салфеткой.

Когда мы обернулись, всё уже закончилось. Вход освещали тусклые оранжево-жёлтые старые фонари на парковке. Мы поняли это так, что наше выступление приняли. Нас отпустят.

Мы не побежали. Мы со спокойным достоинством дошли до моей машины, а потом разрыдались.

Боже, как же мы рыдали.

Если нам когда-нибудь снова придётся привести новичка, мы попробуем другой подход.

А я? Я вернусь туда на следующей неделе.

Потому что за поддельную фигурку кролика Освальда, на которую, как мне удалось вспомнить, я смотрел в детстве, когда у меня был жар, и воспоминание это не очень хорошее, я могу два дня есть всё что угодно: один раз за шведским столом, а на следующий день остатки. Если захочу почувствовать себя королём, могу есть крокембуш и белужью икру. Но в основном я просто хорошо ем, и два дня в неделю бесплатно.

При нынешней экономике это важно.

Так что я вытащу ещё одну не до конца забытую реликвию из своего прошлого, заплачу плату, которой не понимаю, сяду в пустом здании, стен которого не вижу, и буду есть еду, которой не может существовать.

А когда понадобится, помогу сделать то же самое другим. Надеюсь, я помог и вам.

Приятного аппетита.