Кролик так и не перебежал дорогу

Летом я подрабатывал водителем в курьерской службе. Уволился через месяц.

Компания в основном развозила запчасти для бытовой техники, какие именно, понятия не имею, да мне и было всё равно. Лично меня в этой работе больше всего устраивало то, что развозить можно было в любое время с половины восьмого вечера примерно до полудня следующего дня, то есть хоть в два часа ночи, если захочется. Для совы, которая обожает гонять, это было идеально. Можно было слушать страшилки, катаясь по пустым дорогам, и пользоваться скоростными платными трассами, за которые платила компания.

Устроено всё было так: посылки доставляли в офисное здание, а оттуда водители, по-моему, нас было человека четыре, забирали то, что было на их маршруте, и развозили. На моём маршруте было десять точек, которые мне могли выпасть, но все сразу за одну ночь не выпадали никогда. Какие-то точки были на маршруте каждый день, какие-то примерно через день, а какие-то совсем редко. Больше всего у меня было восемь точек, обычно от четырёх до семи. Чем меньше, тем лучше, платили мне одинаково, даже если за ночь было всего две.

Повторю, отличная работа. Всего часа четыре, а то и меньше, простой езды по ночам.

В мой последний рабочий день всё шло как обычно. В офис я приехал даже раньше, чем обычно, около полуночи. Я был там один. Мне надо было развезти пять посылок. Я загрузил их в машину, всё прекрасно поместилось. Ни разу не было такого, чтобы всё не влезло, даже в мою маленькую и, честно говоря, дерьмовую машину. Заднего бампера не было, а передний держался на скотче и пластиковых стяжках. Обращался я с этой машиной плохо.

Загрузив посылки, я вернулся внутрь за бесплатным перекусом. Офис устроен так: входная дверь ведёт в главную комнату, где ждут своей очереди все посылки, а из неё выходишь в коридор. Справа по коридору два туалета и дверь на кухню. Слева два кабинета и кладовка. Дверь кладовки была закрыта. Упоминаю это только потому, что обычно её оставляли открытой. Я приподнял бровь и пошёл на кухню. Перекусы там больше для здоровья: протеиновые батончики, вяленое мясо, всё в таком духе.

Я сразу заметил, что по полу разбросаны пустые обёртки, штук двенадцать, а одна из коробок, где лежали чипсы, разодрана посередине. Я сфотографировал это и отправил начальнику сообщение, что кто-то сегодня решил посвинячить. Я выбросил все обёртки, взял черничный батончик мюсли и пошёл мыть руки. Я помешан на мытье рук и мою их при любой возможности, даже если всего лишь дотронулся до носка своего ботинка.

Пока я мыл руки, я мог бы поклясться, что снаружи раздался громкий стук. Я всегда оставляю входную дверь в офис открытой, так проще выносить посылки. Наверное, просто фура проехала, подумал я. Когда я вышел в коридор, была ли дверь кладовки закрыта до конца или чуть приоткрыта? К тому моменту я уже не помнил. Я подошёл и заглянул внутрь. Ничего, кроме коробок и двух велосипедов начальника. А ещё там стоял странный запах. Еду или что-то ещё, что могло бы пахнуть, там никогда не хранили, так что я понятия не имел, откуда он.

Когда я выехал, всё начало раздражать. Я только что поменял разболтанную шину, но клянусь, задняя часть машины как будто вибрировала, или как будто я всё время на что-то наезжал. Я с ужасом думал, что придётся снова ехать в шиномонтаж, я терпеть не мог туда ездить. Просто выбрасывать деньги на кусок хлама. Мне нравилось иметь машину, но я ненавидел ею владеть.

От офиса до первой точки ехать минут сорок, а дальше каждая следующая примерно в пятнадцати-двадцати пяти минутах от предыдущей. Третья точка была в жилом квартале. Дом, куда я доставляю, вроде бы относится к нему, но ощущается так, будто стоит чуть за его пределами, будто его отделяет от квартала какая-то черта. Это единственный дом в конце улицы, а напротив него стена деревьев. Всё освещает один-единственный крошечный и очень тусклый фонарь у крыльца.

Я взял посылку и пошёл к дому, открывая чугунную калитку через рубашку, чтобы не касаться её пальцами. Прямо перед тем, как ступить на крыльцо, я мог бы поклясться, что услышал за спиной стук. Я обернулся посмотреть. Я никогда толком не боялся, но на этой точке в такое время ночи мне всегда было немного не по себе.

Я чуть не перебудил весь квартал, когда в кустах рядом со мной громко зашуршало. Я дёрнул голову обратно к крыльцу. Это просто пробежала кошка. Я приложил руку к сердцу, тихонько рассмеялся и положил посылку.

По дороге к четвёртой точке мне пришлось заправиться. Я всегда держу в бардачке бумажные полотенца, чтобы браться ими за пистолет на заправке. Ну конечно, я забыл положить новых, подумал я, увидев, что там пусто. На этот раз я плюнул и взялся за покрытый микробами пистолет. Четвёртая точка особенная: это единственное место, где мне надо заходить внутрь, чтобы оставить посылку, и это удобно, потому что можно сходить в туалет, если нужно, а в этот раз ещё и помыть руки.

Четвёртая точка прямо напротив другого квартала. Это забавный, почти мультяшный ряд маленьких белых домиков с острыми крышами. Чтобы подъехать к точке, нужно свернуть на короткую гравийку. На этой дороге у меня есть весёлая игра: смотреть, перебежит ли кролик. Если перебежит, это к удаче. Каждую ночь кролик перебегал дважды, когда я заезжал и когда уезжал.

Я свернул на гравийку, и вот он. Выскочил с открытого поля, которое слегка уходило под уклон, пересёк мне путь и исчез в высокой траве.

Я отпер дверь и положил посылку внутрь. Сходил в туалет, отлить. Снаружи раздался громкий стук. Как и в офисе, входную дверь я не закрыл. Наверное, фура проехала, подумал я. В этот раз я мыл руки особенно тщательно, по методу хирургов. Прихватил побольше бумажных полотенец для бардачка.

Я вышел на улицу, готовый ехать на последнюю точку. Багажник у меня был распахнут.

Я никогда не открывал багажник, посылок там не было. Может, я открыл его случайно? Может, на автопилоте нажал кнопку, решив, что там одна лежит?

Я стоял в замешательстве. Огляделся: справа была густая высокая трава, переходящая в деревья. Я стараюсь туда не пялиться, мой мозг часто превращает всё в страшилку и воображает, что в темноте кто-то прячется.

Я проверил багажник, чтобы убедиться, что не положил туда посылку. Воняло там ужасно. Я быстро захлопнул его, потом пересчитал все посылки. Количество было правильное, как мне показалось. Я сел обратно в машину и сдал назад, чтобы выехать. Поскольку дорога гравийная, сдавать приходилось медленно, иначе шины ужасно шумели. Я медленно выбирался оттуда. Мысли перескочили с багажника исключительно на кролика.

Я подумал, не сегодня ли закончится моя полоса удачи. Я ждал. Кролик так больше и не перебежал.

Я расстроился, выдохнул «блин» и свернул с гравийки направо. Подъехал к знаку «стоп» в конце улицы, откуда выезд на главную дорогу. Посмотрел в обе стороны, и перед тем, как повернуть, увидел кое-что в зеркале заднего вида.

На улице стояла фигура.

Далеко позади, прямо у высокой травы возле гравийки. Я ничего не понимал, слишком поздно, чтобы кто-то был на улице. Утренних бегунов я не видел раньше четырёх часов. Я подумал, что человек, может, ранен: он шёл как-то странно, будто хромал.

Когда он подошёл ближе, я увидел, какая у него рваная одежда. И кожа была грязная, будто покрытая слоем копоти. Мне хотелось уехать, но что, если он ранен?

Когда он подошёл ещё ближе, я разглядел, что это точно мужчина, только очень тощий. И двигался он всё быстрее, будто превозмогал боль в ноге, торопливо ковыляя ко мне. Наконец я увидел кровь у него на губах. Кровь была на руках, на щеках, стекала с губ по подбородку.

— Открой багажник! — заорал он. Голос звучал так, будто он впервые за много лет что-то сказал.

Он прыгнул вперёд и ударился подбородком о багажник, когда я вдавил газ в пол.

Я поехал прямо домой, увезя последнюю посылку с собой. Утром я её доставил и тут же уволился.

Когда начальник спросил почему, я сказал ему только одно:

— Поставьте замки получше.