Мальчик, которого утопил мой брат

Я пишу это на улице, потому что в доме мне теперь не по себе. У озера всё нормально. Вчера, когда я увидела, как мальчик выходит из воды, я подумала, что он мёртв, но он не был мёртв. Поймите, он был жив.

Начну с того, что было до него. Я сидела на улице, а мой брат Дейл был в доме. После колледжа мы стали жить вместе, и на бумаге причина была в том, что вдвоём дешевле, чем поодиночке, но мне и правда нравилось проводить с ним время. Очень нравилось. Он был для меня больше чем братом, он был моим лучшим другом.

И добрым к тому же, из тех, кто не убьёт паука, а посадит его в стаканчик и вынесет на улицу.

Он всегда был таким добрым, вот в чём дело.

Мы купили дом на озере. Небольшой, но места хватало, чтобы у каждого были своя спальня и своя ванная. Его — наверху, мои — внизу. Отличное было место, правда. Соседи у нас, формально, были, но дома по обе стороны стояли где-то в миле от нашего, так что мы почти никого не видели. Зато обычно было слышно, как по шоссе едут машины, и от этого казалось, что мы не так уж оторваны от мира.

Но больше всего в этом доме я любила сидеть на берегу и смотреть на волны. Каждый вечер. Дейлу это не очень нравилось, но я его не виню. Через пару месяцев после переезда он пошёл в поход вокруг озера и заблудился почти на сутки. С тех пор он не любил подходить к воде близко. Мы всегда жили рядом с ней, но он просто… Не ходил к берегу и никогда не выходил из дома после темноты.

С тех пор прошёл примерно год. Вчерашний вечер… Он не должен был ничем отличаться. Я просто вышла полюбоваться озером, как каждый день, но…

Волны не были спокойными. Они бились о берег, будто пытались сорвать песок и камень под ним. Солнце задыхалось в тучах, ветер выл. Так громко, что я даже не слышала шоссе. Так сильно, что деревья с трудом стояли.

Из-за ветра было холодно, тем неприятным холодом, когда сколько ни надевай, всё равно дрожишь, потому что порывы каким-то образом пробираются до самой кожи.

На мне была куртка и две кофты под ней, но я уже почти собралась уходить. Как бы я ни любила смотреть на озеро, сейчас оно того не стоило. Дейл, наверное, разжигает камин, может, даже готовит ужин. Я вдруг почувствовала голод. Точно пора домой.

Но я задержалась ещё на минуту. Волны захлёстывали пляж, выбрасывая на берег целые потоки палок и ракушек. На песке брюхом кверху лежала даже дохлая рыба.

Почему-то мне стало её немного жалко.

Я плотнее запахнула куртку и уже собралась встать, когда мир застыл.

Ветер стих в одно мгновение. И всё же я понимала, что мир застыл не по-настоящему, потому что верхушки деревьев ещё слегка покачивались от отголоска бури. Озеро стало таким смирным, волны мягко лизали берег, будто над ними никогда не бушевал ветер.

Я вцепилась в подлокотники шезлонга. Было уже не так холодно, как минуту назад, но ладони у меня взмокли от ощущения, что происходит что-то очень неправильное.

А потом я увидела: в нескольких метрах от берега по воде пошла странная рябь. Я сидела, прикованная к шезлонгу, и смотрела, как он поднимается из озера.

Сначала показались только волосы, склизкий клубок светлых прядей на облезающем черепе. Он шёл вперёд, пока голова не поднялась над водой целиком. Я едва сдержала вскрик. Между прядями виднелись глаза: выпученные жёлтые шары, из которых сочилась какая-то белёсая жидкость с корками. Губы синие, распухшие, кожа то ли серая, то ли зелёная. Рот был открыт и перекошен, словно в беззвучном крике, и я видела его гнилые чёрно-жёлтые зубы. И всё же мой взгляд снова и снова возвращался к его глазам. Радужки затянуло мутью, и цвет у них был жутко похож на сине-серый цвет озера.

Не могу сказать, видел он меня или нет. Зрачки терялись за этой мертвенной пеленой, но он смотрел так, что я чувствовала себя голой. Его взгляд пробирался мне под кожу, как недавно ветер. Ветер уже стих, но я вдруг поняла, что по-прежнему не слышу шоссе.

Утонувший мальчик шёл ко мне, поднимаясь из озера, как зомби или демон из преисподней. Мёртвые не ходят, повторяла я про себя снова и снова, будто могла проснуться, и всё это исчезло бы.

Я встала, готовая бежать, но какое-то странное чувство удержало меня на месте.

Когда он вышел из воды повыше, меня поразило, какой он маленький. Рваная рубашка болталась на скелете, ростом едва ли с половину моего. Ткань была в жёлто-коричневую полоску, хотя до озера, может, была бело-красной. Когда показались ноги, я со странной зачарованностью следила за его неровными шагами. Кожа у меня всё ещё покрывалась мурашками, но любопытство приковало меня к земле.

Я подумала позвать брата, но не хотела, чтобы он это видел. Мне почему-то казалось, что этот момент предназначен только для моих глаз.

Мальчик остановился. Он стоял совершенно неподвижно, двигались только волны, мягко разбивавшиеся о его ступни.

В горле у меня встал странный ком. Руки больше не дрожали. Я могла думать только об отчаянном крике, застывшем на его лице.

— Что ты такое? — спросила я. В ответ было молчание. — Ты… Тебе надо уйти.

Голос мой прозвучал совсем тихо. Мальчик продолжал смотреть на меня стеклянными глазами.

Я глубоко вдохнула и попыталась выпрямиться.

— Не знаю, что ты такое, но я тебя не боюсь.

Это была неправда.

Едва эти слова сорвались с моих губ, как меня ударил порыв ветра, словно отвалом. Я только пошатнулась, а у мальчика задрожали ноги, подогнулись, и он упал. Маленькое тело глухо стукнулось о землю.

Буря снова взревела. Волны хлестали мальчика, но сколько бы раз они ни накрывали его изломанное тело, утащить его обратно в воду у них не получалось.

Какой-то инстинкт защитить заставил меня броситься вперёд, а не прочь. Знаю, это было безумием, но, пока озеро рвало его к себе, я схватила его за руку и вытащила из злобной хватки воды. Он был таким лёгким, будто я тащила мёртвую кошку. Прежде чем отпустить его, я нащупала его запястье, и вот это напугало меня больше всего: он не мог быть живым, но пульс был. Медленный, ледяной, но я его почувствовала. Я выпустила его руку и попятилась. Он был жив.

— Что ты наделала?

Я обернулась и увидела брата в дверях. Ветер трепал его каштановые волосы по лицу, но его пронзительные глаза я видела ясно, как небо в безоблачный день. Что-то было в его взгляде… Он был напуган, поняла я, и горло у меня сжалось.

— Дейл… Я только что его нашла, — сказала я, глядя на мальчика. — Он живой, надо кому-нибудь позвонить!

Губы брата искривились.

— Нет.

— Звони 911, Дейл! Он жив!

На глазах у меня выступили слёзы, ветер хлестал по лицу. Почему Дейл не двигается? У него был такой взгляд… Страх появлялся, только когда он смотрел на мальчика. Он боялся не меня, поняла я. Он боялся чего-то другого.

— Дейл…

— Никому мы звонить не будем, — прошипел он. — Отойди от мальчишки, он мёртв.

Глаза его странно потемнели. Каким-то образом передо мной был уже не мой брат. Всё осталось прежним, но это был другой человек.

— Дейл, ты в порядке?

— Иди в дом, — сказал он так тихо, что я едва расслышала его за ветром. Я оглянулась на тело, оно так и лежало на берегу, где я его оставила. Пульс был, но движения не было. Я поняла, что мальчик не дышит. Я сама не заметила, как пошла за Дейлом, но смотрела на мальчика, пока мы не вошли и дверь за нами не щёлкнула.

— Надо звонить 911, — твердила я.

— Не смей, — предупредил он. — Ты всё испортишь. Ты уже всё испортила.

В голове у меня начали складываться кусочки. Жуткие кусочки.

— Дейл, посмотри на меня, — взмолилась я. Мне нужно было увидеть это в его глазах, увидеть, что я ошибаюсь.

Но он так и не обернулся. Он прошёл на кухню и шёл, пока не оказался у подставки с ножами.

Я не хотела, чтобы это было правдой. Я разрыдалась.

— Ты утопил этого мальчика, — выдавила я. — За что? Как ты мог…

Голос пропал, так же как ускользало у меня из пальцев всё, что я о нём знала.

— Я его не убивал.

Слова выползли у него изо рта, будто он собирался сказать что-то другое.

— Он не мёртвый, — прошептала я. — Там был… пульс…

Но что-то было не так. Пульс, но без дыхания. Разлагается, но ходит. И всё же мне хотелось бежать к мальчику, подальше от брата.

— Он мёртв, — сказал Дейл, скорее себе, чем мне. — Он мёртв!

И тогда он вытащил нож из подставки… Повернулся… Направил его на меня.

Я отшатнулась, когда он шагнул вперёд, но он велел мне не убегать. Я не убежала. Я подумала, не попробовать ли вырвать у него нож, но спортивным в нашей семье всегда был он, а не я. В старших классах он играл в футбол.

Он велел мне сесть. Я села, а он рухнул на стул напротив и смотрел на меня, не выпуская ножа.

Не помню, когда стемнело. Камин он так и не разжёг, как обещал, и я дрожала от холода. Ветер за окном всё визжал. Очень долго в гостиной были только мы с Дейлом, по разные стороны комнаты. Я не могла оторвать взгляда от его глаз. Иногда мне казалось, что я смотрю на нас с ним сверху, будто меня там и нет.

Я не могла перестать думать о том, как мальчик ковылял из воды. Я всё представляла его неуклюжие шаги, его мёртвые глаза, и хотя мозг твердил, что этого не может быть, всё стояло перед глазами слишком ясно. В груди кольнуло… что-то большее, чем жалость, но меньшее, чем боль.

Я спросила Дейла, кто он. Мальчик. От этого глаза брата снова расширились.

— Никто… Илай был… никем…

— Илай?

— Не произноси это имя, — выплюнул он. — Он был мой Илай, мой… не твой, не её…

Мне показалось, что я ослышалась.

— Что ты сказал? — Голос у меня дрожал.

— Не твой. Он не твой.

Голос был искажённым, почти голосом брата, но не совсем. Я не знала, что будет, если я продолжу давить, поэтому попыталась отступить.

— Просто убери нож, — попросила я. Где-то же в нём ещё оставался тот Дейл, которого я помнила.

— Обещай, что не позвонишь в полицию, — резко сказал он.

— Обещаю.

Ноздри у него раздулись.

— Врёшь.

— Нет, я не…

Он встал, и всё моё тело напряглось. На мгновение я представила, как он бросается на меня с ножом и перерезает мне горло…

Не бросился. Повисла тишина, потом он сделал шаг назад.

— Ложимся спать, — сказал он. Взгляд его метнулся к окну. — Утром я с этим разберусь.

— Дейл… — Я снова плакала.

— Прекрати! — закричал он. Я бы и рада была прекратить. — Иди спать. Просто иди.

Ещё день назад я была уверена, что Дейл никогда не причинит мне вреда. Я была уверена, что он меня очень любит. Но в темноте я не знала ничего.

Я посмотрела в окно. Наверное, вид озера меня успокоил. Отсюда мальчика не было видно, но вода была там. Я вспомнила, как любила на неё смотреть.

Дейл велел мне идти, и я пошла. Нож был так близко. Само его присутствие душило меня, как петля. Сколько раз я чувствовала, как острие рвёт мне кожу? Но всё это было только у меня в голове. Сталь ни разу меня не коснулась.

Он смотрел из дверного проёма, как я забираюсь под одеяло. В темноте я видела только его силуэт. Потом он ушёл.

Я так и не закрыла глаз, зная, что не смогу уснуть, даже если бы захотела. В темноте лицо мальчика мерещилось повсюду, но смотрел он не на меня, а на Дейла у меня за спиной. Теперь я вспоминала и видела это. Он смотрел на Дейла, на Дейла, который пытался его убить. Или убил?

Не знаю, сколько прошло часов, но после долгих ворочаний я услышала шум. Где-то надо мной включилась раковина, раковина Дейла. Сначала я подумала, что он просто готовится ко сну, и на несколько секунд смогла представить, что это обычная ночь. Я представила его прежним, братом, которого всегда знала, человеком, который и мухи не обидит, не то что убьёт ребёнка.

Но потом он выкрикнул моё имя. Я плотнее закуталась в одеяло, и он закричал снова. На этот раз крик перешёл в жуткое бульканье. Наверху что-то грохнулось на пол.

Я слышала только это мерзкое бульканье. Ни один человек не должен издавать таких звуков.

Я всё равно не двинулась. Руки и ноги у меня заледенели, хотя представляла я не Дейла, а утонувшего мальчика с его перекошенным ртом.

Ещё немного этого гнилостного бульканья, что-то вроде воя, а потом ничего. Ничего, кроме… раковина всё ещё шумела.

Я ждала. Я знала, что не смогу ждать вечно, но ждала дольше.

Когда я наконец откинула одеяло, руки у меня одеревенели.

Проходя по дому, я включала все лампы, до которых могла дотянуться. И всё равно темнота подступала по краям зрения, как ковыляющее, крадущееся чудовище. Пока я поднималась по лестнице, секунды тянулись и превращались в часы, и всё это время я видела перед собой мальчика. Он смотрел на меня, как бы я ни пыталась его прогнать.

Комната Дейла была пуста, только простыни сбиты в комок в ногах кровати. Раковину было слышно даже через закрытую дверь его ванной. Каким-то образом я ещё до того, как толкнуть дверь, знала, что там найду.

Дверь распахнулась и с глухим стуком ударилась о стену. Над головой жужжала лампа, вода из крана лилась в слив. Сначала я могла сосредоточиться только на этом, но знала, что рано или поздно придётся посмотреть на него.

Он лежал на полу, уставившись на пятно плесени на потолке. Нож валялся рядом. Рот был открыт и полон воды. Я заставила себя присмотреться и увидела… Боже, у него в горле лениво колыхались тонкие нити водорослей или чего-то зелёного. Я прижала руки к груди, чтобы они не тряслись, будто он мог меня видеть. Глаза по краям были розовыми, но выглядел он так, будто мог быть живым. Только вода во рту, как крошечное озеро. Медленно кружится.

Нет, воды было больше… Краем глаза я заметила блеск ножа, мимо серебристого лезвия бежали тонкие струйки. Я проследила их до запястья Дейла. Кожа была разрезана, я видела плоть под ней, серую плоть, и вместо крови из неё вытекала только вода.

Я отвернулась, потом снова посмотрела, почти надеясь увидеть что-то другое, но всё было так же.

Не кровь, только вода.

Я вспомнила медленный холодный пульс, который почувствовала, коснувшись запястья мальчика. Не живой. Но почему-то и не совсем мёртвый.

Я больше не могла выносить этот звук… Я подбежала к раковине и закрыла кран. Надо было выбираться из ванной, но лицо Дейла не исчезало, даже когда я вышла. Меня мутило. Дейл всегда ненавидел озеро. Я рассмеялась. Всегда, с тех пор как год назад… Заблудился. Он сказал, что заблудился, но что он на самом деле видел?

Я всё думала о нём, лежащем там, в ванной, с водой в лёгких. Вода вместо крови. Но он получил то, что заслужил. Угрожал мне… и Илаю. Теперь Дейл стал как Илай, утонул…

Но в этом доме мне казалось, что тону я. Мне надо было уйти. На улицу, вот куда. Вода всегда меня успокаивала.

Выйдя за дверь, я вырвала на траву. Животу стало легче.

Наверное, к тому времени уже подморозило, но ветер стих. Вода была спокойной, деревья неподвижными, и по шоссе не ехали машины. Было, наверное, два или три часа ночи. Это было неважно. Я вдохнула солоноватый воздух. Меня больше не трясло. Наконец я перестала чувствовать холод под кожей.

Я шла к озеру. Пока я его вижу, всё хорошо. Так было и так будет всегда. Мне не стало страшно, даже когда я заметила, что мальчик исчез. На траве осталась цепочка вмятин, маленьких вмятин, маленьких, как его ножки. Они вели обратно в воду. Он прошёл по песку, пока волны не смыли последние его следы.

Я улыбнулась этому, потому что знала: мой брат не убил Илая. Он пытался, но не убил.

Я знаю, что Дейла мне больше бояться нечего, но вернуться в этот дом для меня всё равно что подставиться под его нож, снова и снова. А отсюда я так ясно вижу воду, не то что там.

Я всегда любила смотреть на озеро.

Лунный свет искрится на поверхности.

Она сияет, наша прекрасная гладь.