Мне никогда не разрешали подниматься на чердак

Дом, в котором я выросла, был узким и старым. Наверное, когда-то он был частью ряда таунхаусов, но всё вокруг снесли. В нём было два этажа и чердак. Спальня родителей была на первом этаже, рядом с кухней и первой ванной. Моя комната была на втором этаже, где была вторая ванная и короткий коридор с ковром, ведущий к окну на улицу. Там было уютное сиденье у окна. Маленькой я часами сидела там, свернувшись калачиком, глотала библиотечные книжки и смотрела на закат. На потолке над окном был квадратный люк, с которого свисала потёртая латунная цепочка с тяжёлой деревянной ручкой на конце. Если за неё потянуть, люк открывался и раскладывалась лестница на чердак. В доме немного сквозило, и иногда цепочка тихонько раскачивалась туда-сюда, будто сама по себе.

На чердак мне ходить не разрешали. Папа говорил, что там полно опасного для ребёнка: торчащие гвозди, гнилые доски, мышеловки по углам. Но сами родители проводили на чердаке много времени, обычно после того, как я ложилась спать. Нередко, встав ночью в туалет, я видела разложенную лестницу или слышала, засыпая, как надо мной скрипят шаги. Меня ничего из этого не беспокоило, потому что так было, сколько я себя помню. Это было нормально.

Когда мы уезжали из того старого дома, всё произошло очень внезапно, даже тогда это чувствовалось. Для ребёнка любое число с таким количеством нулей казалось огромным. Оглядываясь назад, я вижу, как дёшево они его продали.

Дом, в который мы переехали, — тот, где мы живём до сих пор. Один этаж, две спальни, одна ванная и маленький чердак. На новый чердак тоже можно попасть через квадратный люк в потолке, но для этого нужно приносить лестницу с улицы. Мне до сих пор нельзя туда подниматься.

Где-то неделю назад к нам заходили двое полицейских и около часа разговаривали с родителями. Говорили они вполголоса, так что я ничего не разобрала.

Вчера я случайно наткнулась на газетную статью о нашем старом доме. Оказывается, нынешние владельцы почти не заглядывали на чердак, пока не заметили запах откуда-то сверху над вторым этажом. Поднявшись туда, они обнаружили массу, в которой позже опознали тридцать семь тел на разных стадиях разложения, голых и сваленных друг на друга. Доски и торчащая стекловата были в застарелых пятнах крови.

Не знаю, что мне теперь делать. Я сейчас лежу в постели и не сплю. Я слышу, как кто-то ходит по чердаку надо мной: скрипят шаги и, кажется, что-то волокут. Из-за этого никак не уснуть.