Прадед Джордж родился в 1896 году. В июне этого года ему исполнилось сто тридцать лет — самый старый человек на свете, если верить документам.
Мне всегда казалось, что это невозможно. Тогда записи о рождении часто терялись. Может, он просто ошибался.
Теперь я знаю: он говорил правду.
Мама позвонила мне в прошлый четверг. Прадед Джордж был при смерти.
Сначала я оцепенел. Дедушка Джордж — единственное подобие отца, что у меня оставалось.
Но потом я подумал, сколько же он, должно быть, выстрадал. После стольких лет жизни смерть — почти благословение.
На следующий день я в одиночестве подъехал к дому дедушки Джорджа. Прежде чем войти, посидел немного в машине.
Поднимаясь по ступеням, я сдерживал слёзы. Я знал, что, возможно, вижу дедушку Джорджа живым в последний раз.
Взяв себя в руки, я постучал в дверь. Открыла бабушка. Она крепко меня обняла. Потом отстранилась и заглянула мне в глаза.
— Слава богу, ты приехал. Ему уже недолго осталось. Кажется, он и сам это знает. Весь день тебя спрашивает. Ты всегда был его любимчиком.
Я кивнул: — Я давно знал, что это случится, но легче от этого не становится.
Бабушка похлопала меня по плечу: — Никогда не становится. Ты знаешь, где его комната. Лучше не заставлять его ждать. — И вернулась на кухню, к выпечке. Я перевёл дух и пошёл к двери в конце коридора.
Постучал: — Дедушка? Это Алекс. Можно войти?
— Да-да, ты же знаешь, тебе здесь всегда рады.
Я толкнул дверь и вошёл. Дедушка Джордж полулежал, обложенный подушками, и читал газету. Увидев меня, он отложил её.
— Алекс, мальчик мой! Как я рад, что ты успел.
Я легонько обнял дедушку Джорджа и сел у кровати. — Как я мог не приехать? Мне сказали, ты хотел меня видеть.
Дедушка Джордж улыбнулся мне. Именно этого мне будет больше всего не хватать. Тепло в его глазах, когда он улыбался, — оно было как волшебство.
— Мне нужно было увидеть тебя в последний раз. Конец уже близко.
— Не говори так, дедушка. Не позволяй таким мыслям себя одолевать.
Дедушка Джордж повернулся к окну, за которым лился золотистый свет. — Всё в порядке. Я готов уйти. Я и так задержался здесь слишком надолго.
— О чём ты? По мне, так ты пробыл здесь недостаточно долго.
Дедушка Джордж усмехнулся. Но через мгновение, будто щёлкнул выключатель, его глаза потемнели, а улыбка исчезла. Он заговорил, не глядя мне в глаза.
— Алекс, я позвал тебя сегодня не только затем, чтобы попрощаться. — Дедушка Джордж наконец встретился со мной взглядом. — Мне нужно кое в чём признаться.
Внутри у меня всё сжалось. Я не знал, что сказать, и промолчал. Дедушка Джордж снова отвернулся к окну и начал говорить.
— Когда мне был двадцать один год, меня призвали на войну. Мы с твоей прабабушкой как раз тогда пытались завести ребёнка. Через месяц после отправки на фронт я получил письмо с новостью: я стану отцом. Это случилось всего за несколько дней до того... до того случая, из-за которого всё и произошло.
По щеке дедушки Джорджа скатилась слеза. Он смахнул её и продолжил.
— Я помню точную дату. Двенадцатое ноября тысяча девятьсот семнадцатого. Шли ожесточённые бои, я был на передовой. Мы наступали на вражеский дзот. Мой товарищ по отделению, Адамс, вёл атаку. Он был так сосредоточен, что не заметил немецкого солдата, бросившегося на него со штыком.
— В тот миг сработал инстинкт. Мне пришлось принять решение за долю секунды. Эта сцена крутится у меня в голове уже сто лет подряд. Я должен был застрелить того человека — это очевидно. Но вместо этого я оттолкнул Адамса с линии удара.
— Когда всё закончилось, немец получил пулю в череп, а я — штык в живот. До сих пор помню, каково это было — лежать на земле. Как холодела кровь, растекаясь вокруг меня. Помню, как я боялся смерти. Я был уверен, что умру в тот день. Если честно, я должен был умереть. Но Адамс вытащил меня с самого края. Я никогда не забуду его слов.
— «Я не могу дать тебе сегодня встретиться с создателем, Джордж. Не после того, как ты меня спас. В этом флаконе — вечная жизнь. Будь осторожен. С этого дня ты не сможешь умереть. Единственный выход — передать эту способность прямому предку или потомку мужского пола. Используй её с умом».
— Адамс заставил меня выпить светящуюся зелёную жидкость. На вкус она была как свинец. Через несколько минут я полностью исцелился. Рана затянулась, и на следующий день я снова был на передовой. Это было настоящее чудо, в самом полном смысле этого слова.
Дрожь пробежала по телу дедушки Джорджа.
— Бессмертие оказалось одновременно и благословением, и проклятием. Сколько бы война ни калечила моё тело, оно всегда срасталось заново. А значит, мне приходилось сражаться до самого конца. Я видел на том поле боя такое, что не укладывается в голове. Такое, чего не пожелаю и злейшему врагу.
Дедушка Джордж повернулся ко мне и положил руку мне на плечо.
— Когда я покинул то место, я был уже другим человеком. Единственное, что удерживало меня в здравом уме, — мысль, что жена и ребёнок ждут меня дома. Не знать, сколько ещё продлится война. Думать, что, возможно, придётся воевать вечно. Это была настоящая пытка.
Между нами повисла тишина. Дедушка Джордж звучал так, будто вот-вот заплачет, но по лицу этого было не видно. Вдруг он улыбнулся, будто вспомнил что-то хорошее.
— День, когда я наконец вернулся домой, был самым счастливым в моей жизни. Держать в объятиях жену и ребёнка... Это было упоение, которое не подарит ни один наркотик. Но потом случилась беда. Твой дедушка заболел спустя полгода. Подхватил испанку в июне тысяча девятьсот девятнадцатого. У меня не было выбора. Он бы не выжил.
Я замер. — Дедушка, ты...?
— Да. Тогда бессмертие впервые перешло между нами. Джон хранил его, пока ему не исполнилось шестнадцать — достаточно, чтобы понимать. В тот день, когда он вернул его мне, я попал в жуткую аварию на мотоцикле.
Я поджал губы. — Значит, эта штука... она делает так, что те, кто ею обладал, чаще сталкиваются с... необычными происшествиями?
— У меня никогда не было точных подтверждений, но да, я в это верю. Сначала всё шло медленно, но с годами набирало обороты. Поэтому я и не спешил передавать её твоему отцу, пока не убедился, что он вот-вот умрёт. Стоит один раз ею обладать — и, отдавая её, ты вешаешь себе мишень на спину.
— Но ведь в итоге тебе пришлось отдать её папе?
Дедушка Джордж вздохнул. — Пришлось. Когда ему было двадцать три, твой отец пережил передозировку и впал в кому. Врачи не были уверены, что он вообще очнётся.
По щеке дедушки Джорджа скатилась слеза. — Это был единственный выход. Мне пришлось передать бессмертие твоему отцу, чтобы он мог жить. Видел бы ты лица врачей. Когда они увидели, что он сидит и разговаривает, будто ничего и не было, можно было подумать, что они стали свидетелями второго пришествия Христа.
Дедушка Джордж взял со столика салфетку и промокнул щёку.
— После этого твой отец бросил наркотики, но удача была недолгой... Когда ты был ребёнком, твой отец погиб в лодочной аварии. Твой дедушка утонул, пытаясь его спасти.
Слёзы подступили у меня к глазам. — Мне было шесть, когда это случилось. То есть ты хочешь сказать, что эта штука. Это проклятие... оно забрало у меня отца?
Дедушка долго молчал.
— Да. Я верю, что так и было.
Тишина между нами стала тяжёлой. Наконец дедушка Джордж нарушил её.
Он взял меня за руку. — Мама рассказала мне, что вы с Эмилией пытаетесь завести ребёнка. Из вас двоих однажды выйдут прекрасные родители. — Я кивнул.
— Жаль, что меня не будет рядом, чтобы с ним познакомиться. Алекс, я знаю, что собираюсь поступить эгоистично. Но этот старик устал жить. Я готов уйти дальше. Если через годы ты вспомнишь хоть что-то из моих сегодняшних слов, пусть это будет вот что: я люблю тебя больше всего на свете. — Дедушка Джордж улыбнулся мне в последний раз.
Я на секунду замешкался, не сразу поняв, что он имеет в виду. Прежде чем я успел отдёрнуть руку, из его плоти вырвалось зелёное свечение. Оно перетекло в мою ладонь и электрическими разрядами прошло сквозь пальцы.
Когда свет угас, я взглянул на дедушку Джорджа. Его глаза были закрыты. Я знал: он больше никогда их не откроет. Выражение его лица говорило, что он обрёл покой.
На меня обрушился ужас, будто девятый вал. Это было худшее, что могло случиться. Потому что ни у моего отца, ни у моего дедушки не было братьев.
А я так и не успел рассказать дедушке Джорджу о результатах анализов.
После нескольких обследований, растянувшихся на недели, врач сообщил мне: я бесплоден.