Не задерживайтесь под мостом на Кроуфорд-роуд

Я по-настоящему люблю те места, где живу. Говорят, если здесь идёт дождь достаточно долго, из грязи проступает кровь солдат Войны за независимость.

Есть ли в том зерно правды — не скажу, но это Йорктаунские поля сражений, здесь отгремели последние выстрелы той Великой войны, так что нам, людям с историческим складом ума, тут раздолье.

Так вот, есть истории, о которых читаешь в учебниках, а есть те, что переходят из уст в уста — от одного вертопраха к другому деревенщине, к третьему умнику, — и обрастают легендой.

На такие я обычно машу рукой, и Легенда о мосте на Кроуфорд-роуд — прекрасный пример.

До сих пор помню, как тётя Абернати рассказывала мне её, когда я был… скажем так, слишком мал для таких историй.

«Тот мост идёт прямёхонько вдоль плантации Кларка, а мистер Кларк был мужик с норовом, да только с совестью у него было туговато. Стоило кому с ним не согласиться, аль ослушаться, аль глянуть хоть чуток косо — он тебя подкараулит в слабый час, аль напоит до положения риз, да что угодно… и вздёрнет за шею с того моста. Рабы, городские, британские солдаты — все нашли петлю на Кроуфордском мосту… и теперь, ежели поедешь по Кроуфорд-роуд ночью да встанешь под тем мостом, что соединяет ту проклятую плантацию, тебя приберут к рукам души, что там задержались…»

…

Вчера вечером я заправлял свой «Форд» у круглосуточного магазина, когда мимо прошли они…

— Спасибо за вашу службу! — крикнул я парочке реконструкторов из «Исторического Йорктауна». Как раз время, когда они обычно заканчивают, а музей рядом — я сложил два и два.

Одна — настоящая блондинистая красавица, которую я счёл не то маслобойкой, не то повитухой, — остановилась, а остальные пошли дальше.

Она подошла ко мне, ещё чумазая после рабочего дня, но всё равно, право слово, цветочек…

ВОТ ТОЛЬКО с минуту она странно на меня смотрела.

Меня не назовёшь дамским угодником, так что я с трудом подбирал слова, чтобы нарушить молчание.

Вдруг она улыбнулась…

— Не прокатишь ли меня с ветерком в своей машине?

Я покраснел.

— Или ты навеселе? — продолжила она.

— Ой нет… нет… нет, мэм. Я не пил. С радостью прокачу, если вам того хочется.

— Славно, — сказала она с новой улыбкой, от которой я чуть не рухнул.

Не успел я опомниться, как мы сидели в моём пикапе и трогались с места.

Поначалу она молчала, а я нервно объяснял, как мне нравится, что она с коллегами хранит живую историю в «Историческом Йорктауне»…

ПОКА…

— СТОЙ! — крикнула она.

Я вдавил тормоз — благо на просёлочном шоссе было пусто.

Вид у неё вдруг стал… пожалуй, я бы сказал, мрачный. Она подняла руку и показала.

— Туда, вниз…

Она показывала прямо на КРОУФОРД-РОУД.

— Туда? Да там же ничего не…

Она схватила меня за руку и вдруг вся засветилась радостью…

— ТУДА, ВНИЗ…

И я поехал.

От начала той дороги до моста примерно миля, и я снова принялся нервно трещать — на сей раз про мотор V6 у меня под капотом. Скажу так: это были нервы — наполовину от того, что рядом такая красавица, наполовину от того, что жутковато на этой тёмной дороге без фонарей, овеянной легендой… пусть я и считал её брехнёй.

А потом я увидел его…

Впереди, только-только показываясь из темноты, был мост. Кажется, я заговорил чуть громче — от одной только тревоги при виде его.

— …ВОТ ТОГДА-ТО Я И ПОМЕНЯЛ РЕМЕНЬ ГИДРОУСИЛИТЕЛЯ…

Я мельком глянул на неё…

По её щеке катилась слеза.

— Не задерживайся…

— Что?.. — сказал я.

КОГДА…

Машина заглохла.

Она по инерции докатилась и остановилась ровно под мостом… Кромешная тьма, машина мертва.

Луна едва пробивалась сквозь деревья. Я различал только её силуэт, вздымающуюся грудь и пар от дыхания.

— Он сказал: не задерживаться…

Теперь я понял, что она плачет…

— Что… кто? Всё нормально… видать, замкнуло что-то… может, я просто подниму капот…

— Он изрезал мне лицо в первый раз, когда я родила не мальчика… — теперь она рыдала по-настоящему.

Я всё пытался найти разумное объяснение, но был по-настоящему в ужасе. — Мэм… я…

— Он сказал: ещё один шанс, не то он вздёрнет меня с моста…

КОГДА…

Жуткий крик мужчины разорвал темноту.

— Я назвала её Бонни… а он утопил её в колодце, едва увидел…

Я вертелся, в панике озирался — от крика и от того, что она несла… всё пытался завести пикап, хотя было ясно, что всё впустую.

Она СХВАТИЛА меня за руку.

— ПОМОГИ МНЕ! СПРЯЧЬ МЕНЯ! МИСТЕР КЛАРК БУДЕТ ВЕШАТЬ МЕНЯ, ПОКА НЕ ИЗВЕДЁТ!

Её лицо придвинулось к моему и наконец попало в лунный свет.

Кровь лилась из порезов по всему её лицу.

Голос мистера Кларка всё ещё разносился в ночи.

Я вывалился из пикапа…

И ПОСМОТРЕЛ НА МОСТ…

На верёвках раскачивались тела… Тридцать, может, сорок — все повешены за шею.

Мужчины в военной форме, рабы в изодранной одежде и женщины…

Что бы ни называли душераздирающим воплем — именно такой я и издал, когда рванул через лес со всех ног.

Я бежал… и бежал… и бежал, и как раз когда стало казаться, что я не слышу уже ничего, кроме собственного дыхания… я понял, что встаёт солнце.

Я остановился и огляделся. Щебетали птицы, слышался шум машин — на него я и вышел к шоссе.

Добрый человек подобрал меня и отвёз в полицейский участок.

Ручаюсь, офицер Дики и его напарник-балабол до сих пор давятся пивом со смеху надо мной и над тем, что я им рассказал.

Не помогло и то, что, когда мы вернулись к пикапу, там не было ничего, кроме брошенной машины и дохлого опоссума на дороге.

И, представьте себе, пикап завёлся с пол-оборота.

Я сразу поехал в «Исторический Йорктаун» — и выяснил, что он закрыт на всю неделю, что мне тоже очков не добавило.

Я человек истории…

…

…но я буду говорить всем, кто станет слушать: умоляю вас, не задерживайтесь под мостом на Кроуфорд-роуд.