Весь день живот крутило и раздирало, но я всё равно заставлял себя как можно подробнее записывать, что со мной происходит. Несколько месяцев назад в мятой газете мне попалось объявление: обещали компенсацию за химическое отравление на заводах, где я проработал всю свою трудовую жизнь. Никогда, даже в мечтах, я не собирался поворачиваться спиной к отрасли, которая взяла меня сразу после школы и платила столько, сколько выпускник колледжа отдал бы что угодно, чтобы получать. Но когда кровь стала постоянной частью моего утреннего кашля, а я иссох настолько, что без компенсации уже не мог работать, я решил, что остаётся только думать о себе.
Первая встреча с этой организацией была странной. То, что я поначалу принял за какую-то юридическую контору, оказалось чем-то вроде медицинского стартапа. Пока я слушал их рекламную речь, на меня сыпался медицинский жаргон, в котором такой, как я, не понимал ни слова. Лучшее, что я вынес из презентации, а длилась она, должно быть, минут сорок пять: всё будет держаться на экспериментальном препарате.
— Это совершенно безопасно, — сказали они. — Процедура опробована на множестве испытуемых, и теперь пора посмотреть, как она может помочь людям.
Сначала мне претила сама мысль о том, чтобы подвергать тело ещё большему стрессу после всего, что я пережил, но, когда мне пообещали бесплатные осмотры несколько раз в неделю, я согласился.
С того дня каждое утро я просыпался и принимал выданную мне таблетку, крошечную стеклянную капсулу, едва закрывавшую стёртый ноготь на моём мизинце. Выглядела она безобидно, но была горькой, и, чтобы её проглотить, требовался целый стакан воды и несколько секунд рвотных позывов. Зато, выйдя впервые после этого на улицы своего городка, я снова почувствовал себя человеком. Так долго на меня смотрели в лучшем случае с жалостью, а в худшем с брезгливым, злым отвращением. Чем сильнее я болел, тем быстрее у меня заканчивались варианты, и, поскольку надёжной семьи, на которую можно опереться, у меня не было, мне стыдно признаться, что, когда кончились последние деньги, я оказался на улице. Всего за несколько коротких недель душ во время осмотров и, судя по всему, благотворное действие таблеток поставили мою жизнь на ноги, и я снова начал думать о работе.
Дальше всё завертелось так быстро, что я, всегда веривший во что-то довольно смутно, вдруг стал невероятно набожным. На первом же собеседовании меня взяли на работу и отправили на стройку, где я работал больше и быстрее, чем десять лет назад. Всего через несколько недель я нашёл в городе квартиру, обшарпанную и тесную, но для меня она всё равно значила целый мир.
Всё пошло не так через три месяца после того, как я начал пить таблетки. Началось с холодного пота и судорог, из-за которых я пропустил работу и, как было велено, позвонил тем, кто выдавал препарат. Трубку взяли сразу, и, когда я описал симптомы, меня спросили, не пропускал ли я приём. Я сказал, что пропустил один раз, вчера утром, и в ответ на том конце повисло мрачное цифровое молчание.
— Мистер Бейли, мы безмерно благодарны вам за участие в нашем эксперименте и желаем вам всего наилучшего.
Когда связь оборвалась, рука у меня затряслась так, что телефон выпал и грохнулся на пол. Плоть пронзило жуткое, тошнотворное жжение, и мне привиделось, будто с пальцев на пол что-то страшно капает. Сквозь мутную пелену я видел, как из моего запястья вяло болтаются одни кости, и я кричал жутким криком, пока в лёгких не кончился воздух и я не потерял сознание.
Очнулся я в другой комнате. Секунду я смотрел в потолок, приходя в себя, а потом сунул руку к лицу и увидел, что она такая же целая, как до приступа паники. Всё тело было мокрым от пота, рот пересох, и я с трудом поднялся, чтобы попить. Во всём теле была какая-то лёгкость. Я подошёл к раковине, налил полный стакан и выхлебал его залпом. И тут что-то на другом конце комнаты привлекло мой взгляд, стакан выскользнул у меня из руки и разбился об пол.
Всего в нескольких ярдах от меня неподвижно лежала маленькая кучка окровавленной плоти. На вид её было ровно столько, чтобы покрыть одну кисть. Меня пронзил ужас, а руку охватило покалывание, будто на неё надета перчатка.
Я понятия не имею, что происходит с моим телом, и сколько бы я ни звонил, мой контакт, который выдавал препарат, не отвечает. Я совершенно не знаю, что делать дальше. Продолжать принимать препарат, который сделал со мной такое? Что будет, если я перестану? Голова постоянно забита вопросами, а ответов нигде нет. Я напишу, как только смогу, и надеюсь, что уже с ответами.
Автор: C_D_Daniel
Как вам история?