Она позвонила мне, стоя прямо передо мной

Куда бы я ни шёл, я ходил быстро. Двигаться с целью, как говорил сержант Мэтьюз. На курсе молодого бойца нам вбивали это день за днём. Так я и двигался: уверенно, плечи расправлены, подбородок поднят.

Но в эту ночь всё было иначе. Два часа ночи, я выхожу из центра на мост Батерст, и вокруг ни души. Я шёл не спеша. Свежий октябрьский воздух пьянил. Луна гордо висела в небе и отбрасывала тени на вагоны, отдыхавшие внизу на путях. Силуэты деревьев в саду Форт-Йорк напомнили мне сетку над моей палаткой, надёжный покров из тёмного кружева. Окна высоток впереди почти не горели.

Кто, чёрт возьми, может так жить, лениво подумал я.

Посреди моста я задержался, чтобы впитать этот покой, и облокотился на перила.

Есть курево — кури. Эти слова матери моей бывшей девушки так и звучали у меня в голове. Пухлый испанец минут двадцать назад, когда я выходил из паба, любезно угостил меня сигаретой. И дал ещё одну, перевёрнутую, сказал, что она на удачу. Мы выкурили ещё по одной, а потом я добрёл до этих перил в, как мне показалось, на редкость безмятежный вечер.

Выходных было мало, чтобы увидеть такой огромный город, полный культуры и жизни. Но больше мне не дали: потом надо было возвращаться на базу. Да и какая разница? Я приехал не ради кухни и не ради культуры. Я приехал ради Клэр.

Как же это прекрасно — встретить такого человека, как Клэр, за нашу короткую жизнь. Словно слияние чистой, нежной родниковой воды, которая всю жизнь ждала, чтобы стать неудержимой бурной рекой. Та встреча, то слияние, тоже длилась всего одни выходные, и упускать это я не собирался. Этой реке суждено было родиться и бежать целую вечность.

Так что я стоял там, курил сигарету на удачу и сам творил свою судьбу. Клэр как раз заканчивала смену в больнице, а от паба до неё было всего полчаса пешком. Она уже должна была добраться домой, но лучше дать ей немного привести себя в порядок перед нашей жаркой встречей. Терпение никогда не было моей сильной стороной, но сегодня точно не стоило торопить идеальный момент.

Я в последний раз затянулся и небрежным щелчком отправил окурок через перила на рельсы. Вспомнились фильмы с Джеймсом Дином, которые крутили на дерьмовом дедовском телевизоре, и я на секунду почувствовал себя крутым, пусть и ненадолго, пока боролся с роем бабочек в животе. Дорог всего две.

Я повернулся, чтобы идти к дому Клэр, и замер как вкопанный.

В конце моста, вдалеке от меня, стояла женщина. Светлые волосы развевались на ветру и закрывали лицо, особенно на таком расстоянии. Красные туфли на каблуках блестели в лунном свете, а над ними виднелась точёная и в то же время хрупкая икра, загорелая кожа, след того идеального лета. Её любимый кулон ловил лунный свет и светился, как светлячок.

Это была она. Это была Клэр.

Смешно, как все эти дни тренировок и закалки характера улетучиваются в одно мгновение. Мне хотелось хмыкнуть, а вместо этого я стоял с отвисшей челюстью при виде той, ради кого летел сюда через всю страну.

Двигаться с целью, подумал я, переставляя ноги одну за другой.

Как же сладко будет снова её обнять, как в ту идеальную августовскую ночь, прижаться губами к её губам и вдохнуть её душу, обхватив ладонями её голову за ушами, впитывая её всю, сколько смогу.

Внутри меня что-то завибрировало.

Стоп. Я полез в карман и понял, что мне звонят. Странно в такой час. Я ведь уже там, где нужно.

Я достал телефон, чтобы выключить звук, и тут на ярком в ночной темноте экране увидел фотографию женщины. Улыбка в центре кадра, зелёная панамка игриво сидит на голове, губы блестят от свежего блеска, яркие голубые глаза, в которых я терялся каждый раз, как в них смотрел. И крупными жирными буквами: Клэр.

Ничего не понимая, я снова поднял глаза. Клэр стояла прямо там, спиной ко мне, невозмутимая и уверенная. Но это была она. Это должна была быть она. Она знала, что я иду.

Я снова посмотрел на экран и решил подыграть.

— Ну, здравствуй, ангелочек. Не могла подождать ещё двадцать метров?

— Джейсон, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори. Я сейчас буду прямо у тебя за спиной.

— Езжай домой. То есть… Я не могу. Я не готова. — Её голос дрожал.

— Подожди, ты о чём…

— Я знаю, как мы сблизились с тех пор, как познакомились. Но я поняла, что не готова. Я только-только начала нормально жить одна, а мы слишком торопимся. Ты ни в чём не виноват. Просто я знаю, что сейчас не могу ответить тебе тем же, не могу так же серьёзно, и это нечестно по отношению к тебе. Прости. Правда, прости. Я знаю, что ты проделал такой путь. Я просто не могу.

Я смотрел Клэр в спину и только сейчас заметил, что руки у неё висят вдоль тела и не двигаются.

— Клэр, подожди. Почему бы тебе просто не повернуться, и мы поговорим? Я буквально в двух шагах. Если не хочешь, чтобы я к тебе поднимался, я пойму, но мы можем хотя бы секунду поговорить?

— Правда не могу, — всхлипнула она. — Мне пора. Мой автобус уже подъезжает.

Тишина.

Нет здесь никакого автобуса. Только я и Клэр в конце моста. Что за хрень происходит? После всех наших многочасовых разговоров такого просто не может быть. И какой ещё автобус? Она же вот, здесь.

Пришло сообщение.

Я знаю, что ты рядом, но я поеду к родителям. Ещё раз: не могу передать, как мне жаль.

Меня передёрнуло. Я поднял глаза: Клэр стояла там же, не шевелясь. Дорог всего две.

Несмотря на растерянность, Клэр по-прежнему завораживала меня так же, как в ту ночь, когда я впервые её увидел. Ветерок пробирал до костей, а вместе с ним и неотвязное чувство, что что-то невообразимо не так. Её руки не сдвинулись ни на дюйм, хрупкая фигурка тоже. Как, чёрт возьми, она написала мне сообщение? Это что, какая-то больная шутка? Я ни на секунду не мог поверить, что Клэр способна на такой дурацкий розыгрыш. Это было не в её характере. За это я её и любил. Она не пыталась тянуть на себя одеяло. Она сияла, как идеальный камешек, который находишь на пляже, перебрав кучу гальки ради нескольких плоских, чтобы пускать блинчики. Она глубоко заботилась о тех, кто рядом, и прекрасно понимала, где она и кто она. Вспоминая всё это и глядя на неё всего с сотни шагов, я мог думать только о том, что чувствовал, когда впервые увидел её той летней ночью на другом конце страны.

Я пошёл к ней. Двигаться с целью. Ни о чём другом думать я не мог, только так и держал себя в руках после того, что сейчас случилось.

Двигаться с целью.

Теперь я уже различал основание её тонкой шеи, и вспомнил, как мы оба любили, когда я клал туда руку.

Двигаться с целью.

Осталось всего пять метров.

— Джейсон? — позвала она, всё так же стоя ко мне спиной, так тихо, что это прозвучало почти как шёпот.

Я снова остановился. Это был её голос. Безошибочно её. Какой дурацкий прикол. К тому же ночной холод из бодрящего стал неприятным. Пора было насладиться моментом, ради которого я сюда прилетел.

Я протянул руку и мягко положил ладонь ей на плечо, но она так и не обернулась. Может, это такая девчачья штука. Тянуть до последнего, чтобы было романтичнее, или что-то такое.

— Клэр, что на тебя сегодня нашло? У меня там чуть голова кругом не пошла.

Никакого ответа.

Ладно, понял. Давай уже перейдём к моменту, о котором мы мечтали столько месяцев.

Я медленно развернул Клэр и привлёк к себе. От неё пахло ромашками и ванилью. Ещё одно ощущение, и я бы, кажется, не выдержал. Когда я поворачивал её к себе, она опустила голову. Меня захлестнуло желание её утешить, и я положил руку ровно туда, куда мечтал положить с той минуты, как приехал. Моя прохладная ладонь скользнула под её мягкие волосы, за ухо, и я бережно приподнял её голову к себе.

Как будто мир перестал вращаться, огни города погасли, земля ушла из-под ног, и остались только я и она, парящие в лунном свете. В нескольких сантиметрах от её идеальных блестящих губ я заметил, увы, слишком поздно, что её бледно-голубые глаза не поднялись мне навстречу. Там, где должны были быть врата в её душу, не было ничего, кроме загорелой кожи.

Двигаться с целью, подумал я, жалко пытаясь задавить панику.

Двигаться с ц…