Она сказала, что мы можем быть вместе навсегда

Сам не знаю, зачем я это пишу.

Может, потому что мне нужно кому-то рассказать. Может, если я облеку всё в слова, то начну видеть происходящее чуть яснее. А может, в глубине души я уже принял решение и ищу, кто бы меня отговорил.

Я знаю, как это прозвучит. Если дочитаете до конца, вы, скорее всего, решите, что я сумасшедший, что мне нужна помощь или что я всё это выдумал ради внимания.

Ничего. Я бы подумал то же самое.

Но прежде чем делать выводы, попробуйте понять одну вещь: она никогда не причиняла мне вреда. По крайней мере, напрямую. Все эти годы она была единственным человеком, который был рядом в каждый важный момент моей жизни.

И, честно говоря, не знаю, смогу ли я её бросить только потому, что кое-что не сходится.

Всё началось, когда мне было семнадцать.

Друзей у меня тогда было немного. Изгоем я не был, и меня не травили, ничего такого. Просто я был из тех, кого не замечают. Ходил в школу, возвращался домой, играл в игры, смотрел что-нибудь и ложился спать.

Жизнь у меня была неплохая. Просто одинокая.

В одну из таких обычных ночей она впервые мне и приснилась.

Не помню, как начался сон. Помню только, что сидел на деревянной скамейке в парке, которого никогда раньше не видел. Была ночь, но не темно. На небе стоял какой-то голубоватый свет, будто солнце только что село, хотя солнца нигде не было.

Она сидела рядом со мной.

Молодая женщина, лет двадцати с небольшим. Тёмные волосы, глаза, которые я не могу толком описать, и лицо, которое почему-то казалось знакомым.

Не помню, во что она была одета. Не помню цвета её глаз. Я бессчётное количество раз пытался восстановить её облик, но, когда я просыпаюсь, эти детали всегда ускользают.

И всё же, если бы она сейчас встала передо мной, я уверен, что узнал бы её.

Во сне мы проговорили несколько часов.

Говорили об обычных вещах. О музыке, фильмах, школе. Она пару раз пошутила так, что я рассмеялся. В какой-то момент я рассказал ей кое-что о своей семье, чего никогда никому не рассказывал.

Она слушала, не перебивая.

Перед тем как я проснулся, она сказала, что надеется, что мы ещё встретимся.

И я проснулся.

Я не придал этому особого значения. Просто странный сон, а утром у меня была контрольная.

На следующую ночь она мне снова приснилась.

Мы были в том же парке.

Увидев меня, она улыбнулась и спросила, как прошёл мой день.

Так всё и началось.

Первые несколько месяцев я не замечал в этом ничего необычного. Она снилась мне почти каждую ночь, и наши разговоры казались продолжением давней дружбы.

Самое странное было то, что нам ни разу не пришлось знакомиться заново.

Она помнила всё, о чём мы говорили.

Если я рассказывал, что поругался с отцом, на следующую ночь она меня об этом спрашивала. Если я упоминал трудный экзамен, при следующей встрече она хотела знать, как он прошёл.

Она и о себе рассказывала, хотя её истории были немного расплывчатыми. Она говорила о местах, где я никогда не бывал, о людях, чьи лица я никак не мог себе представить, и о событиях, которые будто принадлежали другой эпохе.

Когда я спрашивал, где она живёт, она меняла тему.

Когда я спрашивал, сколько ей лет, она улыбалась и говорила, что никогда особо об этом не задумывалась.

Я считал, что так уж устроены сны.

В конце концов, я ведь спал. С чего бы всему иметь смысл?

Со временем я стал рассказывать ей то, чего не рассказывал больше никому.

О своих страхах, неуверенности, обидах. Рассказал о первой любви, о том, когда чувствовал себя ни на что не годным, и о стыде за кое-что, что сделал в детстве.

Она никогда меня не осуждала.

Иногда она со мной не соглашалась. Иногда говорила, что я несправедлив к кому-то или что пора перестать переживать из-за того, что я не в силах изменить.

Она не соглашалась со всем, что я говорил, просто чтобы мне угодить. Думаю, именно поэтому я так ей доверял.

Казалось, она знает меня лучше, чем я сам.

Когда мне исполнялось восемнадцать, я спросил, знает ли она, что у меня скоро день рождения.

Она посмотрела на меня так, будто вопрос был нелепым.

— Конечно, знаю.

— Откуда?

— Ты мне сказал.

Я не помнил, чтобы говорил ей.

Она посмеялась над моим выражением лица и сменила тему.

Больше я об этом не думал.

Шли годы.

Я поступил в колледж, устроился на работу, у меня были отношения. Что-то получалось. Что-то нет.

Она по-прежнему была рядом.

Когда мне было двадцать, закончились мои первые серьёзные отношения. Неделями я плакал перед сном. Ни с кем не хотелось разговаривать. Друзья пытались меня развеселить, а родные говорили, что я молод и найду кого-нибудь ещё.

Она ничего такого не говорила.

Она просто слушала.

В ту ночь мы сидели на скамейке в парке, пока небо не начало светлеть. Она держала меня за руку, пока я рассказывал обо всём, что пошло не так.

Когда я наконец успокоился, она положила голову мне на плечо.

— Ты всегда возвращаешься, — сказала она.

Я рассмеялся, всё ещё шмыгая носом.

— Сюда?

— Ко мне.

Тогда я решил, что это просто ласковые слова.

Может, так оно и было.

Когда мне было двадцать три, я начал понимать, что влюбляюсь в неё.

Это случилось не сразу. Не было такого момента, когда я посмотрел на неё и вдруг понял, что чувствую.

Это происходило постепенно.

Я ловил себя на том, что думаю о ней на работе. Когда случалось что-нибудь смешное, мне хотелось рассказать ей. Когда мне было грустно, я представлял, что бы она сказала.

Я начал сравнивать с ней своих девушек.

Ни одна из них, казалось, не понимала меня так же.

Знаю, это нечестно. Женщины, с которыми я встречался, были настоящими людьми, со своей жизнью, заботами и недостатками. Они не обязаны были понимать меня идеально.

Но она, казалось, всегда точно знала, что мне нужно.

Я мог целый день ни с кем не разговаривать и всё равно не чувствовать себя одиноким, потому что знал, что ночью увижу её.

Глупо, я знаю.

Но я её любил.

И долгое время я думал, что в этом нет ничего плохого.

Когда мне было двадцать шесть, мне захотелось больше спать.

Поначалу это было просто удобно. Если лечь пораньше, у меня будет больше времени поговорить с ней.

Потом я стал дольше спать по выходным.

Иногда я придумывал отговорки, чтобы не идти куда-нибудь с друзьями. Говорил, что устал, что у меня дела или что мне нужно отдохнуть.

Я не то чтобы врал. Я правда устал.

Только не от работы, не от обязанностей и не от жизни вообще.

Я устал быть вдали от неё.

Мой распорядок дня начал меняться.

Я ложился, как только приходил домой, даже когда было ещё рано. Пытался спать днём. Начал пить слишком много кофе, просто чтобы продержаться рабочий день, а к тому времени, как добирался домой, от этого только сильнее выматывался.

Моя жизнь начала разваливаться, понемногу, почти незаметно.

Я забывал о встречах. Огрызался на людей. Перестал заниматься тем, что раньше любил.

Но когда меня спрашивали, что случилось, я не мог объяснить.

Как сказать людям, что я скучаю по женщине, которую вижу только во сне?

Как объяснить, что самая важная часть моего дня та, которую никто больше не видит?

Она заметила это раньше меня.

Однажды ночью мы гуляли по парку. Я только что рассказал ей, что чуть не уснул на важном совещании на работе.

Несколько мгновений она молчала.

— Ты себя загоняешь, — сказала она.

— Знаю.

— Тебе не обязательно это делать.

— Что делать?

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Проводить столько времени вдали от меня.

Помню, как меня захлестнула почти детская радость, когда я это услышал.

Она тоже по мне скучала.

— Хотел бы я проводить здесь больше времени, — признался я.

Она улыбнулась.

— Я знаю.

В ту ночь я проснулся со странным чувством в груди. Не страх и не грусть. Какая-то тоска наперёд, будто я уже горевал о следующей разлуке.

Я лежал и смотрел в потолок, пока не зазвонил будильник.

Впервые в жизни я по-настоящему пожалел, что мне надо просыпаться.

Уже тогда мне надо было обратиться за помощью.

Теперь я это знаю.

Но я не обратился, потому что не считал, что со мной что-то не так. Я был влюблён. Влюблённые всё время делают глупости.

К тому же она никогда не просила меня бросить свою жизнь.

Никогда не говорила мне порвать отношения, уволиться с работы или отдалиться от друзей.

Наоборот, она уговаривала меня заботиться о себе.

Когда я жаловался на работу, она говорила, что мне стоит поискать что-нибудь получше. Когда я рассказывал о ссоре с другом, она советовала попробовать помириться. Когда я в себе сомневался, она напоминала мне о моих хороших качествах.

Трудно было поверить, что такой человек может хотеть мне навредить.

Когда мне было двадцать девять, случилось то, что я до сих пор не могу объяснить.

Умер мой дедушка.

В детстве я был очень к нему привязан, но в последние годы мы потеряли связь. Известие ударило меня сильнее, чем я ожидал.

В ночь после похорон мне приснилась та женщина.

Мы сидели на нашей обычной скамейке.

Я плакал.

Она обняла меня и дала выплакаться у неё на плече.

Через какое-то время она заговорила о моём дедушке.

Она рассказала, что у него на левой руке был маленький шрам, след от того, как он в молодости поранился инструментом. Описала задний двор дома, где он вырос, и упомянула дерево, которое срубили задолго до моего рождения.

Про шрам я знал. Помнил его с детства.

Но я никогда не рассказывал о нём этой женщине.

А задний двор я вообще никогда не видел. Я видел этот дом только на старых фотографиях, и ни на одной из них не было того дерева.

Я спросил её, откуда она всё это знает.

Она, похоже, растерялась.

— Ты мне рассказывал.

— Не рассказывал.

— Рассказывал.

Она сказала это так естественно, что я засомневался в собственной памяти.

Может, я упоминал об этом в каком-то из прежних снов. Может, рассказал и забыл. Может, видел фотографию и не помню.

Объяснения были.

Я за них цеплялся.

Перед тем как проснуться, я задал ей последний вопрос.

— Ты настоящая?

Она нахмурилась.

— В каком смысле?

— В смысле... ты правда существуешь?

Она взяла моё лицо в ладони.

— Я же здесь, разве нет?

Я проснулся в слезах.

Неделями я пытался найти разумное объяснение случившемуся. Читал про повторяющиеся сны, осознанные сновидения, память и похожие явления.

Ничего, что убедительно объясняло бы пережитое, я не нашёл.

Но не нашёл и ничего, что доказывало бы, что она сверхъестественная.

Так что я сделал то, что делал всегда, когда сомневался.

Дождался, когда снова смогу с ней поговорить.

Мне был тридцать один год, когда она сказала, что мы можем быть вместе навсегда.

Этот разговор не был запланирован. Не было ни музыки, ни перемен вокруг, ни знака, что эта ночь будет какой-то особенной.

Мы сидели на деревянной скамейке, как сидели уже столько раз.

Неделя у меня выдалась особенно тяжёлая. Я был измотан, раздражён и недоволен своей жизнью.

Я сказал ей, что устал от всего.

Она молча слушала.

— Иногда мне хочется не возвращаться, — сказал я. — Хочется остаться здесь.

Она положила голову мне на плечо.

— Ты можешь.

Я рассмеялся, решив, что она шутит.

— Ну да. Будь у меня выбор, я бы торчал здесь весь день.

— Я не шучу.

Я повернулся и посмотрел на неё.

В её лице было что-то другое. Не то чтобы грусть, но и не обычная её безмятежность.

— Что ты имеешь в виду?

Она ответила не сразу.

— Есть способ, чтобы тебе больше не пришлось уходить.

Сердце у меня заколотилось.

— Какой способ?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты мог бы остаться со мной.

Я молчал так долго, что в конце концов она спросила, всё ли со мной в порядке.

Мне хотелось задать тысячу вопросов. Хотелось узнать, как такое возможно, почему она никогда раньше об этом не говорила и что будет со мной, если я попробую.

Но один вопрос я никак не мог заставить себя задать.

Ответ казался слишком очевидным.

— Ты имеешь в виду... навсегда?

Она улыбнулась.

— Навсегда.

Вскоре после этого я проснулся.

Весь день я думал об этом разговоре.

Пытался убедить себя, что он ничего не значит. Просто сон. Фантазия измотанного мозга, проявление моего желания сбежать от обязанностей взрослой жизни.

Но той ночью я увидел её снова.

Я спросил, что она имела в виду.

Она сказала, что не хотела меня напугать и что мне не нужно ничего решать прямо сейчас.

А потом обняла меня.

— Я просто хочу, чтобы ты знал: тебе не обязательно вечно быть вдали от меня, — прошептала она.

Тогда мне впервые стало страшно.

Не её.

А того, что она может говорить правду.

Последние несколько месяцев я искал людей, у которых было что-то похожее.

Так я нашёл рассказ о человеке, который умер много лет назад.

Я не стану приводить подробностей, по которым его можно узнать, но его история меня глубоко потрясла.

Ему тоже снилась женщина.

Она тоже была с ним годами.

Он тоже начал забрасывать свою жизнь, чтобы проводить с ней больше времени.

И в конце концов он умер, поверив, что может остаться с ней навсегда.

Не давало мне уснуть не сходство наших историй.

А одна фраза, которую я нашёл в одном из рассказов.

Согласно этому свидетельству, незадолго до смерти этот человек сказал кому-то, что женщина, которая ему снится, не человек.

Что она существо, которое живёт в снах людей и каким-то образом убеждает их больше никогда не просыпаться.

В тексте её называли демоном сна.

Я перечитал эту фразу десятки раз.

Потом стал искать другие истории.

Я нашёл рассказы о женщинах, которые раз за разом являлись людям во снах, о людях, которые сильно привязывались к незнакомцам, существовавшим только пока они спят, о мужчинах и женщинах, которые словно теряли интерес к жизни наяву.

Доказательств, что эти истории связаны, я не нашёл.

Не нашёл ни единого надёжного свидетельства, что существо, подобное описанному в том рассказе, существует.

И всё же с тех пор, как я это прочитал, меня не отпускает один и тот же вопрос.

Что, если это та же самая женщина?

Что, если она делает со мной в точности то же, что сделала с тем человеком?

Когда я наконец набрался смелости спросить её, ответ оказался не таким, как я ожидал.

— Ты думаешь, что я демон? — спросила она.

Я не произносил этого слова. Не в этом сне.

Я уставился на неё.

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?

Она, похоже, искренне удивилась.

— Потому что ты меня боишься.

Я боялся.

Впервые за все эти годы я боялся, что ситуация выйдет из-под контроля.

Я спросил, знает ли она, кто тот человек из рассказа.

Она сказала, что не знает.

Я спросил, давала ли она такое обещание кому-нибудь ещё.

Она замолчала.

Не знаю, сколько прошло времени. Во снах такое трудно измерить.

Наконец она взяла меня за руку.

— Ты правда веришь, что я могла бы сделать что-то тебе во вред?

Я не смог ответить.

Она опустила глаза.

— После всего, что мы пережили?

Я проснулся с ужасным чувством вины.

Весь день я думал о выражении её лица.

Я знал её четырнадцать лет. Она была рядом в такие моменты моей жизни, о которых больше никто не знал. Она знала обо мне то, что у меня никогда не хватило бы смелости рассказать другому человеку.

А теперь я допускал, что всё это было ложью.

Я не мог с этим смириться.

Но и забыть историю того человека тоже не мог.

Сегодня я не пошёл на работу.

Ночью я не смог уснуть и не уверен, что справился бы с работой, даже если бы попытался.

Я пишу это с телефона, потому что мне нужно услышать кого-то, кроме неё.

Не надо говорить мне, что сны это просто сны. Я это знаю. Знаю, что говорит об этом наука, и знаю, что нет никаких надёжных доказательств того, что женщина может жить в чужих снах.

А ещё я знаю, что четырнадцать лет разговаривал с человеком, которого ни разу не встречал наяву.

Я не прошу мне верить.

Я просто хочу, чтобы вы выслушали.

Я на крыше дома, где живу. Поднялся сюда, потому что мне нужно было тихое место, чтобы подумать. Я сижу на скамейке у стены, подальше от выхода на крышу, с телефоном в руках.

Не знаю, что я сделаю, когда допишу это.

Я не хочу умирать.

Это важно сказать прямо.

Я хочу перестать мучиться. Хочу знать, говорит ли она мне правду. Хочу знать, есть ли способ жить дальше и не потерять человека, которого я люблю.

А больше всего я хочу сегодня лечь спать и не бояться того, что увижу, когда закрою глаза.