По маминой линии у нас в семье странная способность

Всем привет. Недавно я (24 года, М), кажется, кое-что понял, и, честно говоря, меня это тревожит. Но сначала вам нужно понять, как я к этому пришёл. Растили меня в основном мама и её родня. Сколько я себя помню, они с отцом в разводе, и, судя по тому, как об этом говорят в семье, развод был некрасивым. Семья у нас довольно обычная, латиноамериканская: строгая, но любящая. Но одно правило мне повторяли постоянно: я должен следить за тем, что говорю. Я даже не про мат: опять же, в латиноамериканской семье мат был вторым языком. Дело было и не в уважении, и не в том, как громко я говорю. Мне просто нельзя было желать кому-то зла. Нельзя было даже пожелать человеку, чтобы у него был «такой день, какого он заслуживает». Я всегда думал, что мы просто очень вежливая католическая семья. Но теперь, после недавних событий, я начал соединять точки, и картина получается тревожная и даже невозможная, так что прошу вас, выслушайте меня.

Впервые я это заметил подростком. Мне было лет двенадцать-тринадцать. Каким-то образом разговор зашёл о родне отца. Дело в том, что с самим отцом у мамы проблем никогда не было, все проблемы, как мне рассказывали, создавала его семья. Мама иногда поливала их грязью: называла его мать сумасшедшей, которая над ним трясётся, а его сестёр кучкой лицемерных ханжей. Но в тот раз что-то было иначе. «Они всё осуждают меня за то, что я ушла от твоего отца, потому что это против Божьего слова. Как будто его сестра не спит с каждым встречным. Вот бы она забеременела. Уверена, её грёбаную мамашу хватил бы инфаркт», — сказала она. А сразу после этого… тишина. Все за столом напряглись. Даже воздух стал тяжёлым, будто мама сделала что-то плохое и все молча её осуждают. Но потом все просто продолжили есть. Я ничего не понял. Прошло время, и я об этом забыл: просто неловкий семейный момент.

Но однажды маме позвонил отец. Я и не помнил, когда отец в последний раз разговаривал с мамой, поэтому сразу понял: что-то случилось. Она положила трубку и посмотрела на меня так, как никогда раньше не смотрела. Я думал, что в её глазах была грусть, но теперь я знаю: это было чувство вины. «Твоя бабушка… она умерла», — сказала мама. Бабушка умерла от инфаркта. Оказалось, тётя скрывала от неё беременность, а когда бабушка узнала, они сильно поругались, и всё кончилось инфарктом, который её и убил. Я не мог в это поверить… Это ведь совпадение, да? Бабушка была старой, и, скажем так, насчёт тёти мама не врала. Рано или поздно что-то подобное должно было случиться. И всё-таки… было в этом что-то неправильное.

Спустя годы я убедил себя, что это было именно совпадение, безумное совпадение. Из тех историй, что рассказываешь пьяным друзьям и добавляешь: «Странно, да?» А потом это случилось снова. Только на этот раз со мной. Отец тяжело и неизлечимо заболел. Не буду вдаваться в подробности, но это была та болезнь, при которой, как бы мрачно это ни звучало, поддерживать в человеке жизнь — скорее пытка, чем лечение. Он постепенно терял способность делать многое, и в итоге мне пришлось переехать к нему и, по сути, стать его сиделкой. Это был тяжёлый труд: готовить ему, мыть его, переодевать, возить по врачам, не спать по ночам на случай, если что-то случится. При этом я ещё учился в универе. Из-за этой болезни жизнь у нас обоих превращалась в ад.

Это было невинное замечание. Из тех, что вырываются, когда выпьешь пару бокалов с лучшим другом и начинаешь откровенничать. «Можно честно? Иногда мне хочется, чтобы он умер. Чтобы он наконец отдохнул». И то же самое ощущение. Воздух стал тяжёлым. Будто вселенная осуждала меня за то, что я сказал. Меня сразу же накрыл стыд, будто я сделал что-то плохое. На следующий же день я сидел на паре, когда мне позвонили. Это была мама, она просила меня приехать домой. Новости были явно плохими: мама была из тех, кто не может сообщать плохие новости по телефону. Я просто знал. Ей не нужно было ничего говорить. Я ехал домой самым долгим автобусом в своей жизни лишь затем, чтобы получить подтверждение. Отец умер, пока я был на учёбе.

Я всё об этом думаю. Это же не может быть правдой, да? Сколько раз я говорил «вот бы мне разбогатеть»? Ни разу не сбылось. Будто эта «способность» исполняет только недобрые желания. А моя семья… почему они об этом не говорят? Говорили только «следи за словами», и больше ничего. Думали, я не поверю? Это что, какая-то семейная тайна? Может, я рискую всем, выкладывая это, но мне нужен выход. Мне нужно, чтобы кто-нибудь сказал, что я псих. Теперь я часами перебираю каждый момент своей жизни и спрашиваю себя, не моя ли это вина. Например, когда мне было двенадцать и я подумал, что было бы здорово, если бы отменили уроки, а потом учитель попал в аварию и чуть не погиб. Это из-за меня? «А вот тогда? Это из-за меня?» — только эта мысль и крутится у меня в голове. И теперь мне страшно. Из-за всех тех раз, когда я желал чего-то плохого людям, которых люблю. Со злости, с разбитым сердцем, просто в шутку… Я, конечно, не всерьёз. Я просто боюсь, что эта «способность» этого не поймёт.