Поляна

Я не помню, что сделала потом. От того дня осталась память лишь о нескольких мгновениях, не больше. Наверное, я побежала домой, но что было после — ужин, следующие дни в школе — сказать не могу. Не назову ни точного времени, ни числа. Знаю только, что видела, как он лежит там. Ровно так, как несколько недель спустя это описала местная газета:

Местного мужчину нашли прикованным к дереву, мёртвым

А может, прошли месяцы, прежде чем власти его нашли. Не я сообщила в полицию, что он там; пока я не увидела заголовок, мне не хотелось верить, что он настоящий.

Я наткнулась на его тело однажды днём после школы. Почти каждый день я уходила на долгие прогулки в заросли, ускользая одна, пока другие дети шли на тренировку по регби или на уроки фортепиано.

Память начинается с тишины. Я вышла на странную поляну — в место, где никогда прежде не была. Её необычность заставила меня резко остановиться: любое открытое пространство в такой густой чаще странно. И мир молчал. Ни одна птица не пела, ни шороха в подлеске, ни мелькнувшего хвоста ящерицы, ни жужжания дремлющей мухи.

Мужчину я увидела сразу. Он лежал в нескольких метрах, полусидя-полулёжа привалившись к стволу железного дерева. Он обмяк у ствола, как парочки в школе, из тех, что говорят, что «встречаются», давая всем понять, что нашли кого-то, кому они нравятся больше всех. Лицо у него было умиротворённое, довольное. Мужчина, что отдыхает на солнце со своей девушкой.

Потом я подошла ближе и увидела, что он мёртв. Единственными живыми существами, что остались на той поляне, были те, кто пришёл кормиться. Трупная живность. Я видела, как опарыши беззвучно ползают в маленьких ранах на его голых руках и ногах. Скопище жуков-мертвоедов сошлось на пиршество, и их оранжевые панцири ярко светились в послеполуденном свете, подмигивая мне. А потом меня накрыл запах, как от гниющего металла, меня начало рвать прямо там, где я стояла, согнувшись пополам, желчь тонкими ручейками стекала мимо кроссовок и собиралась в крохотные жёлтые озерца в пыли. Звук моих спазмов был единственным звуком в мире. Я побрела прочь, всё ещё давясь, упала на колени, потом кое-как поднялась. Я не оглянулась.

Не уверена, что смогла бы снова найти то место, и я никогда не пыталась. Я не принимала осознанного решения никому не рассказывать, но, кажется, какая-то часть меня всегда знала, что он настоящий. Может, какое-то время это давало мне ощущение, что я особенная. Никто из моих знакомых не видел мёртвого тела — снаружи, в мире, гниющего и копошащегося тихой мелкой жизнью. Это давало мне тайное преимущество. Ты не знаешь того, что знаю я. Ты не видел того, что видела я.