Мой начальник — психопат.
Нет, это не преувеличение. Знаю, звучит драматично. Но поверьте, это не мелочное нытьё в духе «мой босс мудак», какое слышишь от офисных ребят, когда менеджер на них наорал за слишком частые перекуры. Я и сам через такое проходил, но тут другое.
Он урод.
Конченый псих.
И, честно говоря, мне страшно.
Я боюсь того, что он сделал. Того, что он ещё сделает. Со мной. С моими коллегами.
Справедливости ради, это началось недавно. Он не всегда был таким. Да, он был ужасным начальником, но монстром? Ни в малейшей степени.
Хватит говорить загадками. Начнём с начала, и вы сами всё увидите.
Мой первый день в «КлайентТейл» был для меня большим достижением. Я только что закончил бакалавриат по информатике и собирался громко заявить о себе в большом IT.
К сожалению, громкого заявления не вышло, вышло скорее спотыкание.
Рынок был довольно конкурентным, и, сколько я ни старался себя предлагать, никто не клевал. Мои приятели устраивались на работу по всему Западному побережью, а мне казалось, что моё время уходит. После сотен откликов и холодных писем мне удалось договориться о нескольких собеседованиях в стартапах. Тогда-то «КлайентТейл» и попал в моё поле зрения.
Выглядело всё солидно. На сайте утверждалось, что они «переосмысливают то, как мы работаем и отдыхаем». Я до сих пор не знаю, что это значит. Мне было плевать на их расплывчатую болтовню про корпоративную культуру. Убедило меня то, что они прошли уже несколько раундов многомиллионного финансирования. IT-компании обожают изрыгать свои псевдофилософские нарративы, но это всё показуха. В конечном счёте решают деньги.
Я немного покопал и раздобыл номер их рекрутера. После игры в догонялки по телефону, вводного звонка и нескольких изматывающих технических собеседований в мой изголодавшийся почтовый ящик упало письмо с оффером. Я был на седьмом небе.
Только «КлайентТейл» — не классическая IT-компания. Если вы представляете себе кучу кринжовых роликов «один день из жизни инженера», вы ошибаетесь. Как и большинство стартапов, это маленькая, нервная и требовательная контора. Я не жалуюсь. Ровно на это я и подписывался.
Я начал работать в небольшой группе ребят, которые разрабатывали платформу с нуля. Другие инженеры описывали всё как Дикий Запад. Никаких ограничений. Техническая свобода. Мечта ботаника.
Как же я ошибался.
Мои представления о работе разбились вдребезги, когда я познакомился с нашим начальником, Встревалой.
Встревала — это не его настоящее имя. Его фамилия Мэннинг. Так его за глаза называет команда инженеров. Прозвище он заслужил тем, что постоянно встревал в нашу работу. Стоило Встревале сунуть свой тридцатилетний, платиново-блондинистый нос в дорогом костюме туда, где ему было не место, как продуктивность падала.
Встревала — или, вернее, тогдашний Встревала — был обычным плохим начальником. Приходит поздно, уходит рано и устраивает ад, стоит на работе случиться чему-нибудь неудобному. Ирония говорит сама за себя. Я постоянно встречаю таких: бизнес-братанов, чья погоня за признанием растёт из глубоко засевшей неуверенности. Чем больше его команда успевает без него, тем сильнее страдает его самолюбие и тем дороже за это платят все остальные.
Однажды у нас лёг продакшен, и Встревала решил, что лучше всего будет пронестись по мужскому туалету и стучать в закрытые кабинки, чтобы найти дежурного инженера, Джеффа. Когда Джеффа нашли, Встревала спросил, готов ли тот «прерваться», чтобы сохранить работу. Джефф подчинился. Проблема была не срочной, но Встревала сделал её срочной.
В другой раз у нашего тестировщика Генри случилась неотложная медицинская ситуация, и ему пришлось уйти пораньше. Позже в тот же день Встревала позвонил ему спросить, как дела. Звучит как милый жест.
Не тут-то было.
Одна из медсестёр рассказала Генри, что поздно вечером Встревала заявился в больницу. Он выдал себя за дядю и расспрашивал медсестёр о том, что случилось с Генри, просто чтобы убедиться, что история сходится. Генри думал, что тот пытался действовать скрытно, но я-то знал. Встревала хотел, чтобы Генри узнал, что он приходил.
Как же такой человек, как Встревала, оказывается менеджером в модном новом стартапе? Ответ прост.
Кумовство.
Отец Встревалы — большая шишка в Кремниевой долине, и у него солидная доля в «КлайентТейл». Встревала как раз окончил бизнес-школу в Йеле, и папочка решил подёргать за ниточки. Теперь мы от него никуда не денемся.
Уверен, сейчас Встревала вас не особо впечатляет. Блатной сынок, который мелочно всех контролирует, — это ведь ещё не дьявол.
Вы правы.
Но помните, я предупреждал: со Встревалой что-то случилось. Месяц назад он попал в серьёзную аварию. Он выпил лишнего, взял папин «Порше» покататься и намотал его на дерево. Каким-то чудом его выбросило в канаву у дороги, и травмы оказались настолько лёгкими, что в больнице он провёл совсем недолго. Мы шутили, что даже смерти Встревала не нужен.
Ужасно, я знаю.
Когда Встревала поправился и вернулся в офис, он был сам не свой. Громкая агрессивная манера сменилась чем-то угрюмым и замкнутым. Огонь в глазах погас. Он набрал вес, под его редеющими платиновыми волосами отросли тёмные корни, и почти каждый день он носил один и тот же грязный, плохо сидящий костюм. Первые недели после возвращения он просидел, приклеившись к креслу в своём кабинете с выключенным светом. Мы заглядывали к нему с короткими вопросами. В ответ он выдавал только слово или небрежно кивал. Раз Встревала больше не встревал, мы вернулись к работе.
Никогда ещё мы не работали так продуктивно.
К сожалению, мир продлился недолго. В конце концов Встревала снова начал обходы. Поначалу незаметно. Он семенил по офису и, нахмурившись, смотрел в наши мониторы. Задавал короткие острые вопросы о наших задачах и шёл дальше.
— Похоже, Встревала восстал из мёртвых, а? — сказал я Джеффу.
Джефф хмыкнул.
Мы с ним вместе пилили новую фичу, которую нужно было сдать к концу квартала. Отвечал за неё я и молился, чтобы она помогла мне получить повышение. Если, конечно, наш бесстрашный лидер не встанет поперёк дороги.
— Помяни чёрта, — сказал Джефф и отступил к своему столу.
Тяжёлые шаги Встревалы стихли в паре шагов у меня за спиной. Он ничего не говорил, поэтому я продолжал работать в надежде, что стук моей дурацкой клавиатуры заглушит неловкую тишину.
Не заглушил.
Прошло несколько минут, и я уже начал думать, что он отошёл, как вдруг его голос раздался прямо у меня за спиной.
— Над чем работаешь? — бесцветно спросил он.
— А, привет, босс… Это та миграция, про которую я вам рассказывал, — промямлил я.
Он стал допытываться подробностей. Я объяснил, что решил переделать многие старые интерфейсы под новый дизайн. Современный веб-фреймворк, миграция на Rust, бла-бла-бла. Я ждал, что глаза у него остекленеют, но он продолжал слушать с интересом.
Мне было очень неуютно. Хотя он ловил каждое моё слово, интереса в нём не чувствовалось. Он будто жаждал какой-то реакции, которой я ему не давал. По его напряжённому лицу казалось, что он меня изобьёт, если я её вскоре не дам.
— Вот, в общем, чем я занимаюсь. Если всё пойдёт хорошо, планирую выкатить в конце квартала, — сказал я, пытаясь закончить разговор.
Лицо у него смягчилось. Встревала потёр подбородок и на мгновение, казалось, глубоко задумался.
— Спасибо. Хорошая работа, — пробормотал он. — Ты очень эффективный, Алекс. Я ещё над этим подумаю и вернусь к тебе с вопросами.
С этими словами он ушёл.
Через пару минут вернулся Джефф с нахальной ухмылкой.
— Это что было? — прошептал он.
— Не знаю, чувак. Он всё расспрашивал про мою фичу. Странно как-то. Вид у него был очень напряжённый, — тихо сказал я.
— Вид у него был, будто он хочет тебя трахнуть, чувак, — рассмеялся Джефф.
Этот момент ещё долго не выходил у меня из головы. Сначала я подумал о нём с оптимизмом. Может, авария вправила ему мозги, которых ему так не хватало. Может, Встревала поборолся с Богом и понял, что к жизни надо подходить иначе.
А может, он получил тяжёлую черепно-мозговую травму и просто больше не способен встревать.
Через несколько дней я работал, когда к моему столу подошёл Джефф.
— Ты что натворил, чувак? — тихо спросил он.
Я снял свои громоздкие наушники и озадаченно на него посмотрел. Он ковырялся в своём обеде и очень незаметно косился на кабинет Встревалы.
— А, сорян. Встревала весь день на тебя пялится. Думал, может, ты ему чем-то не угодил, — сказал он.
Я было повернулся посмотреть, но Джефф положил мне руку на плечо и остановил.
— Не, чувак, не смотри, он поймёт, что я тебе сказал.
Он помолчал несколько секунд, а потом снова глянул в сторону Встревалы.
— Ага, не знаю, чувак, он не перестаёт, — сказал он, на этот раз ещё тише.
— Хорош прикалываться, мне от этого жутко. Не смешно.
— Сорян. Просто за тебя переживаю, бро, — сказал Джефф, шутливо вскинул руки, будто обиделся, и отступил к своему столу.
До конца дня мне было не по себе. Встревала ни разу не вышел из кабинета. Я так и не обернулся, но чувствовал его глазки-бусинки у себя на затылке. Безжизненный взгляд, напряжённый, как у мертвеца. Меня мутило от одной только этой картинки.
Это заставило меня задуматься о последних днях. Теперь, когда Джефф сказал, я понял, что не помню, чтобы Встревала обходил офис после нашего последнего разговора. Неужели всё это время он просто наблюдал за мной?
Тревога продлилась недолго. На следующий день Встревала возобновил свои прогулки. Я не мог не задуматься, то ли он заметил, что я начал догадываться, то ли это просто совпало.
Я предпочёл поверить во второе.
Какое-то время всё было относительно нормально, но, как обычно, спокойствие длилось недолго.
Однажды утром я приехал на работу и с удивлением обнаружил пустую парковку. Я списал это на пробки. Большинство моих коллег жили по ту сторону загруженного шоссе, а я в тот день ехал по улицам. Наверняка остальных задержала какая-нибудь авария.
Когда я вошёл в здание, его пустынное, промежуточное состояние меня покоробило. Мои шаги отдавались от пустых стен гораздо громче, чем следовало. Я морщился от каждого шага. Только когда ковролин заглушил звук, я почувствовал себя менее беззащитным.
Я свернул к стойке ресепшена и только тогда понял, что там никого нет. Ни души. Я постоял у стойки, оглядываясь по сторонам. Свет везде горел, но людей видно не было.
Что-то было не так. Вместо того чтобы сесть и переждать тишину, я позвонил Джеффу.
— Привет… э-э, ты когда на работу приедешь?
— Чего? — сонно спросил он, будто только что проснулся.
— Не знаю, чувак, жуть какая-то. Никого нет, как будто я в ночную смену работаю.
На том конце повисла тишина.
— Джефф?
— Подожди, тебе что, не сообщили? У нас сегодня выходной, дружище. Распоряжение Встревалы, — сказал он.
— Что? Мне ничего не сообщали. Я и в пятницу тут был.
В трубке что-то зашуршало. Через несколько секунд голос Джеффа снова зазвучал отчётливо.
— Он в субботу всех обзвонил и написал на почту, что там будет то ли дезинсекция, то ли что-то такое. День удалёнки.
Тишина.
Я включил громкую связь и пролистал пропущенные вызовы.
Встревалы нет.
Письма нет.
— Ну, тогда лучше вали домой, чувак. А то надышишься какой-нибудь мерзкой отравой…
Бум.
Из комнаты отдыха донёсся громкий удар. Лампы дневного света под потолком отбрасывали тревожные тени. Там кто-то был?
— Эй? — позвал я.
Я двинулся боком, пытаясь получше разглядеть, не сводя глаз с пустой комнаты отдыха на другом конце офиса. Я не решался идти вперёд, пока не буду уверен, что опасности нет. Я подскочил, когда плечо глухо стукнулось о гипсокартон.
Я обернулся и понял, что упёрся в кабинет Встревалы.
Дверь была открыта.
Я заглянул внутрь, мысли неслись вскачь, и я почти ожидал увидеть этого ненормального в его кресле, глядящего на меня запавшими чёрными глазами.
Но меня снова встретила пустая комната.
Я уже хотел снова переключиться на звук в комнате отдыха, когда мне в глаза что-то бросилось.
На столе Встревалы стояла табличка с именем, повёрнутая ко мне. На позолоченном пресс-папье было выгравировано одно-единственное слово:
«ВСТРЕВАЛА».
Прочитав это, я задохнулся. Давно она тут стоит? Наверняка Встревала над нами прикалывался. Должно быть, подслушал своё новое прозвище и решил сухо пошутить. Ну да, точно так и было.
Просто дурацкая шутка.
Я изо всех сил пытался убедить себя, что это безобидно, но не мог избавиться от ощущения, что всё куда зловещее. Из-за всего невротического поведения Встревалы по отношению ко мне казалось, что это направлено именно на меня. Звучит безумно, но в глубине души я думаю, что Встревала хотел, чтобы я оказался здесь, прямо сейчас, и смотрел на эту табличку.
Он хотел, чтобы я знал, что он зол.
Бум.
Из другой комнаты раздался ещё один громкий удар. Надо было убираться отсюда.
Я вылетел из кабинета Встревалы и сбежал по лестнице. Несколько раз я промахнулся мимо ступенек и чуть не покатился кубарем, но сумел удержаться. Я то и дело оглядывался, ожидая увидеть погоню, но никто не появлялся. Я перестал оглядываться, только когда оказался далеко на парковке. Включая передачу, я заметил то, что пропустил, когда заезжал.
На улице рядом с пустой парковкой стояла одна-единственная машина.
Чёрная спортивная машина.
Её закрывали мусорный контейнер и ряд кустов вдоль тротуара. Если не присматриваться, легко пропустить.
Клянусь, я не раз видел, как Встревала подъезжает на этой машине. Помню, как думал, до чего глупо и непрактично она выглядит. Дорогая и бесполезная машина для дорогого и бесполезного сотрудника.
Я спрятался у себя в квартире, сбитый с толку всей этой историей. Я не понимал, зачем Встревале так меня пугать. Даже если он хотел, чтобы я увидел табличку, у него не было никакой гарантии, что я окажусь в его кабинете. Всё это не имело смысла.
Я снова решил пойти против своего чутья. В конце концов, звуки, которые я слышал, вполне могли издавать дезинсекторы, готовясь к работе. А табличка могла оказаться просто остатком неловкой шутки, которую Встревала забыл провернуть до аварии.
После долгих раздумий и почти без сна я решил вернуться на работу.
Но, разумеется, приняв меры предосторожности.
На следующий день, приехав на эту треклятую парковку, я нервно ждал, вглядываясь сквозь заиндевевшее лобовое стекло, нет ли признаков жизни. Только когда все до единого из моей команды припарковались и скрылись за тёмными дверями вестибюля, я сделал первый неуверенный шаг из машины.
Я медленно поднялся на свой этаж, и, когда я подходил к ресепшену, ко мне подошёл Встревала.
— Слышал, ты вчера приходил. Извини. Клянусь, я отправлял тебе письмо в пятницу, — бесцветно сказал он.
Глаза у него по-прежнему горели тем напряжением, что появилось после аварии. Волосы сегодня были особенно растрёпаны, а заляпанная рубашка наполовину вылезла из брюк.
— А, ничего страшного, я тут недолго был, — промямлил я.
Смотреть ему в глаза было трудно, поэтому я не поднимал взгляда от пола. Я не мог не заметить, что ботинки у него необычно грязные и сбиты у подошв. Такой износ бывает только у того, кто весь день на ногах. А может, и всю ночь. Не такой износ ожидаешь увидеть на дорогих туфлях.
Он ухмыльнулся, похлопал меня по плечу и зашагал обратно в кабинет. Джефф наблюдал за этим с безопасного расстояния. Он подошёл, когда прошло достаточно времени.
— Вчера ты меня перепугал, дружище, — прошептал он, усаживаясь на свободный стул рядом с моим столом.
— Я и сам перепугался, — ответил я, нервно поглядывая на тёмный кабинет Встревалы. — Ты видел табличку?
Джефф сначала исправил на экране пару мелких ошибок и только потом ответил:
— Ага, видел, когда пришёл. Не знаю, к чему это. Наверное, он задумал какой-то грандиозный план ещё до того, как попытался сыграть в ящик.
Я застыл, пальцы зависли над клавиатурой.
— Я думал, он разбил машину? — бесцветно сказал я.
— А, ну да, я этот слух тоже слышал. Только смысла в нём нет. Он бы тогда точно сидел, — тихо сказал Джефф. — Генри говорил, что это были таблетки. Джим из охраны мне сказал, что это ростовщик. Какой-то мафиозного вида тип постучал к нему в дверь и переломал ему ноги трубой. Хари говорил, что его нашли в лесу. Утверждает, что Встревала просто однажды ночью ушёл из квартиры, а через неделю его нашли в горах, он бродил там как одержимый. Похоже, мы никогда толком не узнаем.
От этих новостей мне стало не по себе. И я почувствовал себя немного глупо. Конечно же, Встревала не наматывал машину на дерево в пьяном угаре. Да, богатый папаша Встревалы мог бы подёргать за ниточки, но, думаю, даже у него есть пределы. Со Встревалой случилось что-то другое, и что именно, остаётся загадкой.
Джефф вдруг выдал «ага», и я слегка подпрыгнул.
— Если Встревала знает про своё прозвище, то наверняка из рабочих чатов. Наверное, подмазал айтишников, чтобы те выдали логи чатов, или что-то такое, — сказал Джефф.
— Чёрт, — прошептал я.
— Тогда понятно, почему он выделяет тебя. Ты там не сдерживался, — хмыкнул он.
Эти чёртовы чаты. Когда я только пришёл, мне хотелось влиться в коллектив. В тот день Встревала был сущим кошмаром: вызывал людей по одному к себе в кабинет и обвинял в халатности за то, что наверняка натворил сам. В перерывах между выволочками команда начала поливать его в чате. Я присоединился и поначалу держался в рамках, но потом расхрабрился и зашёл слишком далеко. Всего, что я написал, я не помню, но помню, как пошутил, что Встревала возбуждается от книг по саморазвитию и что даже папочкины деньги не купят ему личность.
— Не парься, чувак. Если бы он хотел что-то сделать, уже бы сделал. Пусть варится в собственном соку, — сказал Джефф, хлопнув меня по спине.
Но он уже кое-что попытался сделать. То, что случилось вчера, не было совпадением.
Нормальный Встревала устроил бы мне показательную порку. Ничего опасного, конечно, но без жёсткого разноса и пустой угрозы увольнением, если я не рассыплюсь в извинениях, я бы не отделался.
Нормальный Встревала не стал бы инсценировать закрытие офиса, чтобы заманить меня туда и сделать… ну, что он там задумал.
Конечно, ничего серьёзного так и не произошло. Пока.
До конца дня мы с Джеффом сидели в тусклом свете офиса и по очереди работали за моей клавиатурой. Он всё уверял меня, что я себя накручиваю. Мне хотелось ему верить, но что-то не давало мне покоя.
Встревала до конца дня просидел у себя в кабинете. Я то и дело оглядывался на его тёмное логово. Свет от мониторов отражался в тёмном стекле, отбрасывая призрачные мерцающие, движущиеся силуэты. Можно было смутно разглядеть, как Встревала сидит, сгорбившись, за столом, и его собственный монитор заливает голубым светом его осунувшееся лицо.
Вернувшись домой, я не мог уснуть.
Я достал рабочий ноутбук и, сидя на краю кровати, снова и снова перечитывал старые сообщения. Я пытался убедить себя, что ничего такого уж плохого не написал, но чем больше читал, тем сильнее тревожился. В животе образовался твёрдый ком, и каждое сообщение добавляло ему веса. Я представлял себе измождённого Встревалу, потного, впившегося взглядом в собственный компьютер. Его тёмные глазки-бусинки мечутся влево-вправо, впитывая мои слова. Внутри у него закипают злость и жестокость, а меня изнутри грызёт раскаяние.
Я выключил ноутбук и мельком увидел себя в тёмном отражении. На меня смотрел лохматый мужик с клочковатой бородой и тёмными мешками под глазами.
Мне правда нужно было отдохнуть. Но я не представлял, как завтра встречусь со Встревалой. Да что там, я даже не мог заставить себя позвонить ему и сказать, что заболел.
Я выбрал лёгкий путь и решил, что этим займётся Джефф. Он смотрит на Встревалу не так, как я, так что наверняка не будет против.
Было поздно, поэтому я решил позвонить и оставить ему голосовое сообщение.
Ж-ж-ж… ж-ж-ж…
Какого чёрта?
Сверху доносилась вибрация телефона. Я поднял голову, держа звонящий телефон в руке, и попытался понять, откуда звук.
Голубые лучи лунного света, нарезанные дешёвыми жалюзи на рваные прямоугольники, слабо освещали комнату. Я посветил телефоном вверх. Ничего, кроме холодного белого потолка и неподвижного вентилятора.
И всё же жужжание не прекращалось. Я сбросил вызов, и жужжание стихло вместе с ним.
Что-то было не так.
— Джефф? — слабо позвал я.
Вместо жужжания сверху раздался тихий стук.
Меня прошиб холодный пот. С каждым новым ударом сверху мне в мозг стучались жуткие догадки.
Мерный стук прервал болезненный стон.
Чёрт. Если Джефф в беде, нужно позвать на помощь. Но как он здесь оказался? И зачем?
Думать было некогда.
Дрожащими пальцами я набрал 911 и выскользнул за дверь, в свет люминесцентных ламп коридора.
Я вошёл в лифт и нажал кнопку этажа надо мной, пытаясь объяснить оператору, что происходит.
— Да, мой друг ранен… Номер не знаю. Это квартира надо мной. Я сейчас пойду проверю… Не знаю, что случилось, просто приезжайте скорее…
Двери со звоном открылись, я свернул за угол и направился к той самой квартире. Я запомнил номер и передал его оператору. Я прижался ухом к двери в надежде услышать хоть какие-то признаки жизни.
Ничего.
Мерный стук и стоны Джеффа прекратились.
На мгновение меня охватила паника. Неужели я всё это выдумал?
Я испугался, что из-за недосыпа мне просто померещился этот кошмар. Меня вполне мог накрыть психоз от страха, вызванный моим встревающим начальником. И когда вскоре приедет полиция, моя история наверняка ни на кого не произведёт впечатления.
Какое-то время я так и стоял, прижавшись к двери, левой рукой безвольно держа телефон у бока. Издалека едва слышно доносился голос оператора, который отчаянно пытался до меня докричаться.
Щёлк.
Я на миг потерял равновесие: дверь поддалась и с тихим скрипом распахнулась внутрь. Тот, кто входил последним, был, видимо, неосторожен. Или торопился. Так или иначе, добрым знаком это не было.
— Эй? Джефф? — неуверенно крикнул я.
Я попытался заглянуть в квартиру, но мало что было видно. За прихожей до самого потолка громоздился лабиринт из коробок и сваленной мебели, закрывая обзор.
После короткой тишины снова послышалось болезненное кряхтение. Из темноты доносятся громкие щелчки.
Чёрт. Что бы там ни происходило, ничего хорошего.
Я прокрался в квартиру, стараясь не задеть стены из хлама, которые направляли меня по проходу. Войдя, я прошёл мимо выключателя справа, но решил подсвечивать путь телефоном. Незачем кого-то предупреждать, что я здесь.
Содержимое коробок вызывало тревогу: огромный набор охотничьих ножей, старое снаряжение времён Второй мировой, грязные и нераспечатанные иностранные материалы и химическое оборудование. Этот коллаж насилия превращал маленькую квартиру в лабиринт смерти.
Я свернул на первом повороте и чуть не выронил телефон.
Проход выводил в расчищенный угол квартиры, который выглядел почти как алтарь чему-то зловещему. На больших деревянных щитах висели фотографии меня и моих коллег. Все они были в разной степени испорчены и потрёпаны, и на всех лицах были нацарапаны разноцветные оскорбительные надписи.
Под портретами в дерево были пришпилены листы, и пришпилены они были оружием: ножами, сюрикенами и кривыми кинжалами. На листах были маниакальные записи о том, как каждого из нас следует наказать. Одни описывали физические и психологические пытки. Другие были куда причудливее. Обрывочные наброски сценариев с демонами и сверхъестественными существами.
Я услышал тихий удар и, спотыкаясь о хлам, попытался направить свет на того, кто это сделал.
Ничего.
Я ненадолго остановился, всматриваясь в тёмные щели между штабелями оружия. Свет скользил по новым коробкам с патронами и книгам с неразборчивыми названиями. Среди мусора виднелись промышленные инструкции по производству химикатов.
Бум.
Из комнаты справа от меня доносится громкий удар и болезненный стон. Снова слышатся тихие щелчки. Я иду вперёд с телефоном в руке. Молюсь, чтобы там был Джефф. Я просто хочу забрать его и убраться отсюда.
Завернув за угол, я зажимаю рот, чтобы не закричать.
Джефф там. По крайней мере, я думаю, что это он. Человек передо мной сидит в маленькой кладовке, обставленной мониторами и столом. Он раздет до трусов, руки скованы наручниками за спиной. Но по-настоящему потрясает его лицо… вернее, то, что от него осталось.
От лица остался лишь кусок покрытой коркой плоти. Остальная голова заключена в странную металлическую клетку, из центра которой торчит длинный металлический стержень.
Голова у него ходит вверх-вниз, как у курицы, и металлический стержень стучит по клавишам грязной клавиатуры. На мониторах в примитивном текстовом редакторе набирается мешанина текста. Мой взгляд падает на мерзкое ведро рядом с его стулом: там лежит треснувший телефон и время от времени вибрирует. Тот самый телефон, на который я только что звонил.
— Не отвлекай его.
От этих слов я отшатываюсь в стену из коробок и поворачиваюсь к тому, кто их произнёс.
Ну конечно, там Встревала. На нём окровавленные брюки цвета хаки и подтяжки поверх голой груди. Под подбородком у него стекает кровь. Его лицо скрыто под месивом кожи — лицом Джеффа. Я делаю шаг назад, когда свет телефона отблёскивает на большом чёрном охотничьем ноже у него в руке. Он игриво вертит нож, и по лезвию бегает свежая кровь.
— Я разочарован. Столько трудов, чтобы тут всё обустроить… Ты не должен был прийти искать до завтра. — Встревала покачал головой, и кожа на его лице мерзко влажно хлюпнула.
— Я даже заставил Джеффа написать тебе от руки подсказки и всё такое. Тебе тут нечего делать, если ты не собираешься работать. — Он поднял нож и указал им на Джеффа.
— Что это за хрень? Что ты сделал с Джеффом? — дрожащим голосом спросил я. От ужаса голос у меня срывался на визг.
Встревала шагнул вперёд, поднимая нож в мою сторону.
— Встреваю. Как обычно, да? Не, я шучу. Знаю, я не всегда был лучшим начальником. Это изменится. Скоро мы все будем здесь… работать. Зарабатывать деньги. Столько денег. — На последнем слоге голос у него сорвался. Он сжал кулак и начал бить себя по виску, и маска из кожи с каждым ударом сползала всё сильнее.
— Слышишь, папа! Это моя компания. Ты… Ты не можешь так со мной поступать… Ты же знаешь, я должен был тебе отплатить. Ты не можешь просто взять и всё у меня отнять. МОИ деньги. МОИ.
Голос у него был приглушённым и отчаянным, будто он умолял кого-то у себя в голове.
Мысли у меня неслись. Я не знал, драться или бежать. Скоро приедет полиция. Может, мне просто тянуть с ним разговор, пока они не приедут.
— Ты правда всё это делаешь, потому что мы над тобой прикалывались? Господи, мужик, это же просто шутка…
Встревала издевательски рассмеялся и подался вперёд с ножом, нацелив остриё прямо мне в грудь.
— Мне на это насрать. Нет, я не мелочный. Я человек с миссией. Это бизнес.
Я покосился туда, откуда пришёл. Мне показалось, что я слышу, как кто-то приближается. Ещё немного…
— Я слышал, ты принимал таблетки… Похоже, тебе сейчас тяжело, — получилось скорее вопросом, чем утверждением. Я надеялся, что он ухватится за возможность возразить.
Он сделал ещё два шага вперёд и постучал лезвием мне по лбу. Его глаза смотрели сквозь лицо Джеффа и оглядывали меня с ног до головы с жестоким умыслом.
— Ты говоришь как папа. Я не слабак… Ты просто не понимаешь. Твой папа тебя когда-нибудь гнобил? Забирал у тебя деньги, чтобы ты их не проиграл? Отбирал машину, чтобы ты не ездил пьяным? Подмешивал что-то в твою наркоту, чтобы ты передознулся и больше никогда к ней не прикасался? Контроль. Сплошной контроль.
Он замолчал и подавил всхлип. Речь его была как американские горки: каждые несколько слогов он перескакивал от мании к ярости и к радости.
— Нет, нет, нет. Он должен был понимать. Это всё выжгло. Всё вот тут. Моя душа сломана. Мой мозг горит…
Когда он завёл лезвие мне за шею сбоку, я почувствовал, что медлить нельзя. Руки сами схватили башню коробок справа от меня и обрушили её на Встревалу.
Коробки сильно ударили его в грудь, и, падая, он взмахнул ножом: чёрное лезвие задело мне верх коленной чашечки.
Я закричал и, спотыкаясь, побрёл через завалы, с трудом волоча раненую ногу. Джефф продолжал стучать по клавиатуре, боясь того, что сделает Встревала, если он остановится. Мне хотелось освободить его, но я не мог вернуться.
Пока не мог.
Я мчался через опасную квартиру к выходу. За спиной поднялся многоголосый крик и топот. Убегая, я обрушивал всё новые башни коробок, пытаясь увеличить разрыв между мной и Встревалой.
У меня появилась надежда, когда показался прямоугольник люминесцентного света: открытая дверь в коридор была совсем рядом. Полиции пока не было видно. И тут я услышал выстрелы.
Шквал пуль прошил коробки вокруг меня, подняв в воздух вихрь бумаги и картона. Я пригнулся и отчаянно метался, пытаясь увернуться, но не сумел.
Тело замерло и рухнуло на пол: раскалённая пуля прошила мне левый бок сзади. Я кричал и корчился на полу, а подо мной растекалась алая лужа.
Следующая минута слилась в одно пятно, в коллаж из мгновений, разорванных жгучей болью в боку. Встревала вышел из тени и встал надо мной с пистолетом в руке. В безумной тираде он лупил себя рукояткой по виску и пытался утащить меня обратно за лодыжку. Я лягался как мог. Пистолет и я выскальзывали из его трясущихся рук, а раскалённая добела злость доводила его до истерики. Я бы не удивился, если бы он бросил погоню и разорвал меня на куски прямо там.
К счастью, что-то отвлекло его от меня.
Из коридора донеслись сердитые голоса, и в обрамлённом дверью свете появились тени. Похоже, их было двое. Полиция, оставалось только надеяться.
Встревала затрясся и затоптался на месте, не зная, стрелять, прятаться или бежать. Победило безумие: он поднял пистолет в сторону невидимых фигур. Прогремели три выстрела ещё до того, как его пистолет поднялся до уровня глаз, и он осел на пол, тело сложилось пополам, а потом откатилось в груду картона, куда не доставал свет.
Теперь всё было размыто. Фигуры стояли надо мной с встревоженными лицами и озабоченными голосами, но я не мог ответить. Подо мной было больше крови, чем ковра, и тело сдавалось холоду.
Тёмная комната расплывается, оранжевый свет из коридора тускнеет. Облака картонного мусора падают на меня сверху, как снег.
Вдалеке я слышу стук клавиатуры. Безликий Джефф продолжает работать.
Я моргаю, и комната меняется.
Глаза у меня закрыты, но над головой слышен искажённый вой сирены скорой помощи.
Время снова прыгает.
Я пытаюсь разлепить опухшие веки. Щурюсь от холодного стерильного больничного света, заливающего меня. Но лишь на мгновение.
И наконец темнота.
Я лежу в больнице уже несколько недель. Пуля задела селезёнку, но ничего жизненно важного не повредила. Врач говорит, что мне повезло, но я его не слышу. Я не чувствую себя везучим. Мысли заняты воспоминаниями о той ужасной ночи.
Новости о кровавых похождениях Встревалы ещё не остыли. Я не мог найти ни одного канала, где бы о нём так или иначе не говорили.
«Начальник из ада…»
«…Сын элиты Кремниевой долины пытал двух сотрудников в ходе сорванного теракта…»
«…тяжёлое повреждение мозга от наркотиков с примесью привело к психотическому срыву…»
«…генеральный директор найден мёртвым в пентхаусе…»
«…Подозреваемый утверждает, что отец подмешал в его наркотики вещество, вызвавшее серьёзное психическое расстройство. Причастность отца на данный момент не подтверждена…»
Эти слова меня не трогали. Мне было всё равно, почему это случилось. Никакие объяснения не могли смягчить ужас, который я пережил. А Джефф…
Я пытался его навестить. Медсестра сказала, что его семья сейчас просит не беспокоить. Я понимаю. Ему досталось гораздо сильнее, чем мне. Я знаю, что это была не моя вина, но мне всё равно хотелось извиниться. Я не мог отделаться от картины, как он, безликий, стучит по клавиатуре в грязной кладовке Встревалы. Какой-то эгоистичной части меня просто хотелось его увидеть, чтобы заменить это воспоминание. Я не хотел, чтобы это был последний раз, когда я его видел.
Теперь передо мной новая дилемма. Я очнулся в полной уверенности, что полиция застрелила Встревалу. Я ошибался.
Вскоре после того, как полицейские открыли по нему огонь, они погрузили меня в скорую. Когда они вернулись, то нашли лишь пустую груду смятых коробок. Кровавый след вёл к самодельному жёлобу в задней части квартиры, по которому он соскользнул в переулок внизу. После той ночи его так и не нашли.
Несмотря на эти новости, мне хочется думать, что в последнее время я прихожу в себя. С кошмарами можно жить. Тревога почти отступила настолько, что я могу вернуться хоть к какому-то подобию работы. Только не знаю, каково мне будет снова услышать стук клавиатуры. От одной мысли меня передёргивает.
Теперь меня тревожит только то, что Встревала меня найдёт. Он болен, и ему наверняка станет хуже. Я знаю, что его одержимость никогда не прекратится. Он не успокоится, пока с меня и моих коллег не сдерут кожу и мы не будем стучать по клавиатурам самодельными отростками, строча мусор из страха перед его гневом. Его наказание. Извращённый корпоративный ад.
Когда я наберусь сил, я сделаю всё, что смогу, чтобы подготовиться. Мне нужно себя защитить. Когда призрак моего встревающего начальника постучит в дверь, мне хочется верить, что на этот раз я с ним справлюсь. Я не хочу кончить как Джефф.
Или хуже.
А вам, читающим это, я желаю тоже быть осторожными. Если что-то кажется неправильным, не отмахивайтесь от этого чувства. Легко списать трудных людей в своей жизни на просто придурков. Чтобы понять, что что-то по-настоящему не так, нужно чутьё. В конце концов, хищники повсюду вокруг нас. Начальники, учителя, друзья, родные — никогда не знаешь, где среди овец прячутся волки. Не дайте встревалам этого мира подкрасться к вам незаметно.
Как вам история?