Сколько себя помню, было лишь одно правило, которое родители соблюдали без малейших колебаний. Мы должны были занавешивать все зеркала в доме, как только начинало садиться солнце.
Это было не только правило нашей семьи — это было правило всего района. Никто не знает, когда оно впервые стало правилом, но весь район относится к нему серьёзно.
Каждый день за десять минут до заката по громкоговорителям звучало экстренное оповещение: всем зайти в дома и занавесить все зеркала. И имелись в виду именно все зеркала. Зеркала в спальне, в ванной; если у ребёнка есть маленький игрушечный туалетный столик с зеркальцем — его тоже нужно занавесить.
Со временем некоторые семьи вообще избавились от зеркал.
Иногда в доме по соседству что-то случалось: плач, вой, крики. А наутро перед этим домом стоял чёрный внедорожник. Ты никогда не видел, чтобы кто-то входил или выходил, но в конце концов машина медленно уезжала. И дом стоял пустым несколько месяцев, пока не въезжали новые жильцы.
Мои родители в итоге вступили в комитет по встрече новосёлов. Их единственная задача? Рассказать любым новым жильцам про зеркала и изо всех сил постараться, чтобы те отнеслись к этому всерьёз. Частая смена жильцов в районе начала вызывать беспокойство.
Порядок в нашей семье был простой. Родители занавешивали все зеркала внизу, а я занималась зеркалами наверху — их было меньше. Моей младшей сестре было всего два года, она только училась ползать, так что на время, пока мы занавешивали зеркала, мы сажали её в манеж.
Насколько я знала, наш район был единственным в городе с таким странным правилом. В школе об этом иногда заходил разговор, дети из других районов дразнили нас из-за него. А те, кто жил в нашем районе, просто молча сидели, и в этом молчании была какая-то солидарность. Мы-то знали.
У меня не было причин сомневаться в правиле. Я верила родителям, я слышала слухи и слышала крики. Одну часть экстренного оповещения я всегда ненавидела: его каждый раз заканчивали фразой, от которой у меня по спине бежали мурашки. «И помните, соседи: зеркала — это двери. Держите их закрытыми!»
Был прохладный осенний вечер, и солнце садилось раньше, чем в летние месяцы. Я привыкла играть на улице до восьмого часа и позже. Поэтому меня застало врасплох, когда из динамиков на фонарных столбах заиграло экстренное оповещение. Настроение всего района тут же переменилось.
Воздух будто потяжелел. Всё стало жутко тихо. Даже птиц было не слышно. Все побросали свои дела и скованно пошли в дома. Дети оставили велосипеды на дороге, никто не потрудился смотать шланги, которыми поливал, мусорные мешки остались там, где их бросили. Всё замерло.
Родители ждали меня у двери, когда я вошла. Они тут же сунули мне рулон скотча и стопку простыней. Мы не обменялись ни словом — этого и не требовалось.
Я поднялась наверх и начала со спальни, которую делила с сестрой. Заходя в комнату, я всегда сразу пересчитывала зеркала. Как и вчера, два. Одно на комоде, одно на дверце шкафа. Я растянула первую простыню и быстро управилась с первым зеркалом. Снизу было слышно, как сестра лепечет в манеже.
Я ненавидела занавешивать зеркала, мне всегда казалось, что с той стороны за мной кто-то следит. Ждёт, что я оплошаю: забуду занавесить зеркало или занавешу не до конца. Достаточно узенькой щёлочки.
Я отмахнулась от этого чувства и взялась за следующее зеркало — надо было спешить, время почти вышло. Я была уже на полпути к двери, когда заметила под кроватью что-то блестящее. Наклонилась поднять и поняла, что это зеркальце, с которым сестра раньше играла в куклы. Я выдохнула с облегчением. Ему ведь простыня не нужна, да? Я пожала плечами, подошла к комоду и положила его в ящик зеркальной стороной вниз. Сойдёт.
С последним зеркалом я закончила как раз вовремя. Спустилась вниз и кивнула родителям. Дальше вечер свёлся к тому, что мама с утра приготовила в мультиварке. Как же я жалела, что нельзя заказать еду навынос. После заката в наш район никто в городе не доставлял.
Не после того, как мы нашли машину разносчика пиццы: двигатель работает, коробки с пиццей смяты и разбросаны по асфальту вокруг машины, все зеркала разбиты, а разносчика нет. В тот день приезжал чёрный внедорожник; мы так и не узнали, что именно случилось.
Наконец пришло время спать; вечера здесь тянулись бесконечно. Забираясь под одеяло, я не могла не думать о том, как сильно хочу, чтобы уже началась школа. Тогда у меня хотя бы было бы чем себя занять и отвлечься от этих дурацких зеркал.
Не знаю, сколько я проспала и который был час, когда меня разбудил звук — сестра возилась в кроватке. Я застонала, села и мутно посмотрела туда, где, по-моему, она была, в другой конец комнаты.
В темноте было очень трудно что-либо разглядеть, но снова стало тихо, так что я решила, что она просто опять уснула. Зевнув, я перевернулась обратно. Она вечно капризничала, эта ночь ничем не отличалась.
Следующее, что помню, — я проснулась как от толчка, вся в поту. Не знаю, почему проснулась, но под ложечкой сосало: что-то было не так. В нашей спальне было слишком тихо. Я даже не слышала, как сестра дышит.
— Кэти, — позвала я. Тишина. Я завозилась в простынях и перешла комнату, чтобы включить свет. В кроватке её не было.
Сердце заколотилось так громко, что я слышала его в ушах. Я перевернула комнату вверх дном — она любила играть в прятки, но её нигде не было. И тут меня как ударило. Зеркало в комоде.
Я рванула ящик и с облегчением увидела, что оно всё так же лежит зеркальной стороной вниз, ровно там, где я его оставила. Облегчение длилось недолго: снизу послышалось движение.
Я закричала, зовя маму и папу, и побежала вниз по лестнице. Я так старалась не шуметь, чтобы услышать, не ползёт ли она по половицам. «Кэти-и-и», — звала я. Ничего. «Кэти, хочешь поиграть в прятки?»
Я услышала тихий смешок и услышала, как она говорит: «Найди меня».
Я бежала через дом быстрее, чем когда-либо могла, родители недалеко позади. Я распахнула дверь в кабинет как раз вовремя, чтобы увидеть, как моя малышка-сестра улыбается мне, машет рукой и ползёт сквозь незанавешенную часть зеркала в полный рост, что стояло рядом с папиным столом.
Мама закричала, а папа кинулся к зеркалу. Оно снова было цельным.
Наутро приехал чёрный внедорожник. Родители отправили меня в комнату, пока сами разговаривали.
Сестру мы больше не видели. Но время от времени я, клянусь, слышу по ночам её смешок и просьбу прийти и найти её.