Мне одиноко. Не в смысле «нет друзей» — есть люди, которых я мог бы назвать «друзьями», «приятелями» или «теми, с кем у меня общие интересы», но ощущение такое, будто нет вообще никого.
Я всегда справляюсь, как у них дела, всегда спрашиваю, всё ли в порядке, всегда пытаюсь найти темы для разговора, а они в ответ — нет. Они не хотят слушать то, что я говорю, и не хотят прислушиваться к моим советам. Всё, что я от них получаю, — безразличие. Может, только я считаю их друзьями.
Я в растерянности. Я старался быть честным, выкладывал им все свои чувства, а они не отвечают тем же. Разве «друзья» не должны указывать на недостатки тех, кто им дорог, чтобы те становились лучше? Почему вместо этого они от меня отдаляются?
Может, мне стоит попробовать «создать» друзей самому.
Говорят, когда на душе темно, надо попробовать писать всё, что придёт в голову. Так что среди ночи я решил набрать рассказ. Это не выдумка, всё основано на реальности, хотя кое-какие детали я подправил под свои желания.
Я создал персонажей по мотивам друзей, которые от меня отдалились. Поскольку я не знал, как выглядят их лица и причёски — мы никогда не встречались вне онлайн-переписки, — я придумал им новую внешность. Ещё я создал персонажа по себе. Я прописывал, что персонаж «Я» говорит персонажу «Друг», и заставлял их следовать моим советам.
Меня это захватило. Высшая форма бегства от реальности. Я могу заставить кого угодно делать то, что я хочу. Могу выстроить для других людей наилучшие сценарии. У одной моей подруги жестокие родители, и ей каждый день приходится присматривать за младенцем-братом; она всё повторяла, что хочет умереть, пока мне не надоело это слушать, — и персонаж «Я» предложил персонажу «Друг» сжечь родителей заживо и затоптать младенца насмерть. Так она стала бы свободна. У другого друга были денежные проблемы, так что «Я» предложил второму «Другу» обкрадывать и обманывать богатых. Проблема решена.
Всё-таки надо поспать. Продолжу завтра.
Просыпаюсь поздновато — воскресенье. Стоит мне открыть соцсети, как в глаза бьёт пост из топа, от которого меня начинает мутить:
Студентка университета Х хладнокровно убила грудного брата, перед этим заживо сожгла родителей
То, что я написал, стало реальностью.
Мне стало страшно, а потом страх превратился в невероятное облегчение. Может, мой второй друг как раз сейчас трясёт деньги с бизнесмена, которому всегда было на него плевать; я только надеялся, что он не попадётся.
Я вернулся к тексту. Может, теперь мою пойманную подругу ждёт суд или изматывающий допрос, так что я придумал сцену, где «Друг» в полицейском участке сидит перед следователями вместе со своим адвокатом. Вдруг сцена сместилась: персонаж «Друг» всё ещё был в комнате для допросов с полицией, но рядом появился новый персонаж — «Психолог».
Может, пока стоит просто оставить это как есть, подумал я.
У меня едва не остановилось дыхание, когда документ Microsoft Word, в котором я писал, начал показывать предложения, которых я не набирал. Присмотревшись, я понял, что это диалог — половину которого я не мог понять. Всё было, конечно, на английском, но попадались строчки, которые не имели вообще никакого смысла, как я ни пытался в них вникнуть.
Психолог: «Мы разобрались в ситуации с вашими родителями. Мы знаем, что они делали, и… вам, должно быть, было невероятно тяжело».
Друг: «Это… этого не должно было случиться… я никогда этого не хотела… Милли… я просто хотела, чтобы всё закончилось… я не знаю… с-словно что-то завладело мной…».
Психолог: «Мы понимаем».
Я не понимал. Моя подруга должна была быть счастлива, разве нет? Её больше ничто не тяготило. Никакого плача, что будит по ночам. Никаких бессмысленных скандалов, оглушающих её.
Друг: «Я-я слышала, как кто-то шепчет… убей всех, убей отца, мать и сестру… и — и как только я открыла глаза… мои ноги были в крови… и Милли… а потом запах горящих мамы и папы…».
Пойми, пожалуйста. Всё это ради твоей свободы. Не плачь.
Мои пальцы снова задвигались по клавиатуре, складывая красивые слова для «Я»: «Теперь ты свободна. Можешь начать всё заново. Попроси другую семью тебя удочерить, может, кто-нибудь возьмёт и взрослую. Если будут плохо с тобой обращаться, их тоже можно убить».
Друг: «НЕТ! ХВАТИТ НЕСТИ ЭТУ ЧУШЬ! МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ!».
Да пошла ты.
Ты мне больше не друг.
Я написал: «Тогда просто умри».
И разговор оборвался. Секунд через десять появилась строчка, которая явно принадлежала не моей бывшей подруге.
Полицейский: «Да, это детектив Робертс. Нужна помощь. Мисс █████ Лавлетт воткнула себе в горло ручку и сейчас в критическом состоянии. Немедленно пришлите врача!».
Вина сдавила мне горло. Руки затряслись. Я не хотел её убивать. Она всё ещё была моей подругой, я всё ещё её любил. Я просто хочу, чтобы она избавилась от проблем, которые мешают ей быть счастливой. Я написал: «Не умирай. Не бросай меня», — и понадеялся, что не поздно.
Я пишу сюда, чтобы спросить вас: что мне делать? Я не хочу терять подругу. Не хочу терять то, что у меня должно быть. Я так стараюсь ради неё. Я просто хочу, чтобы она поняла.
Пожалуйста. Выслушайте меня.