Я никогда не понимал, что народ находит в фермерских рынках. Зачем идти туда, где с тебя дерут три шкуры за чей-то паршивый хлеб на закваске или за полдюжины яиц? Не говоря о том, что живу я в Аризоне, так что жарко там, как у сатаны в заднице, да ещё в сауне.
Моя девушка, наоборот, обожает фермерские рынки, почти всё, что у неё есть, — оттуда. Мыло, молоко, зубная паста, кухонная утварь; да она и машину бы там купила, если бы её там продавали.
— Лучше поддерживать независимых фермеров, чем корпоративных гигантов! — вещала она, выкладывая ролики в TikTok со своего новенького айфона последней модели.
Она всё время пыталась уговорить меня стиснуть зубы и сходить на фермерский рынок неподалёку. В конце концов её взяла фраза: «Знаешь, на фермерских рынках не только овощи-фрукты».
— Что, серьёзно?
— Ага! Там есть подержанная одежда, старая электроника, может, даже инструменты какие-нибудь!
Потратив на рынке долларов двести на продукты — если это вообще можно так назвать… Двести долларов в «Уолмарте» или «Костко» протянули бы мне хотя бы неделю-две, а тут две упаковки яиц обошлись мне примерно в двадцать баксов. Клянусь, цены там такие, что я купил подержанную футболку с «Тетрадью смерти» долларов за тридцать пять, а пару дней спустя увидел такую же на «Депопе» за семь.
Вскоре, решив, что мне надоело смотреть, как насилуют мой кошелёк, я стал пробираться обратно к машине, и тут краем глаза увидел светящийся красный шар. Я моргнул, повернулся — и увидел, что их целая горка, один на другом; подойдя ближе, я разглядел, что это яблоки. Не похожие ни на одно яблоко, что я видел раньше: их всё время сбрызгивали водой, и они отражали резкое аризонское солнце. Выглядели они абсолютно аппетитно и даже источали вокруг себя сладкий аромат.
— И-извините? — нервно обратился я к мужчине за прилавком. — Это вы яблоки продаёте?
Грузный мужик средних лет одарил меня недовольным взглядом, потом поднялся со складного стула, что-то буркнул и вразвалку подошёл.
— Э-э, а ты как думаешь? — сказал он грубым голосом, тыча в табличку с надписью «Свежие, сочные и сладкие яблоки!» — разноцветным курсивом, с цветочками и сердечками, что плясали вокруг слов.
— А-а! Извините, что спра…
Меня перебил хриплый смех, будто кому-то в глотку запихнули кирпич.
— Хо-хо-хо! Да я тебя просто подкалываю, малой. Ага, продаются. — Он опёрся на пластиковый складной стол. — Сестра сама их выводит.
— Она… их выводит?
— Ну, вроде биоинженерии там или перекрёстного опыления, что-то такое. Ну, знаешь, как из «Грэнни Смит» и «Леди Гамильтон» получают «Брейберн».
Помню, после этого была долгая пауза, а потом я выпалил:
— …Что?
— Ну, как из «Грэнни, мать её, Смит» полу… да знаешь что, это просто хорошие яблоки, я не знаю, то ли почва такая, то ли удобрение, которое она использует, но они реально зачётные. — После этого голос у него стал куда раздражённее. Потом он поднял бровь и спросил: — Хочешь на пробу?
Не дожидаясь ответа, он вытер руки о мокрое полотенце, вытащил из кармана складной нож, откинул лезвие и крепко взял верхнее яблоко. Нож изящно скользнул сквозь кожуру, потом сквозь мякоть, потом сквозь сердцевину, и кремового цвета сок стёк ему в ладонь, а следом раздался слабый приглушённый звук. Осталось шесть ровных долек.
— Я уже нарезал, теперь не откажешься! Это было бы невежливо! — сказал он самодовольно.
Я нехотя взял дольку и откусил кусочек с краю. На самом деле чертовски вкусно. Хрустело на укус, но жевалось мягко, консистенция как у картофельного пюре. Сначала вкус был кислый, но перешёл в сладкое послевкусие.
— А ведь неплохо.
— Говорил же! Штука по полтиннику.
— Пятьдесят центов? Обычно яблоко в «Уолмарте» стоит доллар-два. — Такая была моя первая мысль; я наконец нашёл разумную цену на еду на этом чёртовом рынке спекулянтов. Я ответил: — Ого, отличная цена. А сколько идёт в связке?
— Смотря какой размер. В маленькой три, в средней шесть, в большой девять. Всё, что больше, — уже корзина.
— Тогда возьму среднюю. — Я полез в кошелёк и вытащил пятёрку. — Сдачу оставьте себе.
Он поблагодарил, и я наконец пошёл к машине. Холодные продукты — молоко, яйца, мясо, всё, что легко портится от жары, — я поставил на пол за задними сиденьями. Потом сел с пассажирской стороны и выложил на сиденье то, что не портится. По дороге домой я здорово проголодался — за весь день у меня была только маленькая миска хлопьев да та долька яблока, которой угостил фермер. Не отрывая глаз от дороги, я схватил кошелёк и заглянул в него: мне не хватило бы даже на «Хэппи Мил». «Чёрт, ну зачем моя жмотская натура взяла с собой всего двести?» — сказал я себе, снова сосредоточившись на дороге.
Я покосился в сторону — на связку яблок; они дразнили и манили меня, твердили, что все они мои. Кожица была налитая, они были красные, как смущённое солнце, вода всё ещё капала после сбрызгивания. Я разорвал сетчатую связку и пошарил рукой, ища самое маленькое. Найдя, осмотрел его, вытер лишнюю воду о футболку и откусил.
Может, я просто был голоден, но на вкус оно было даже лучше пробника; будто выпечка — хрустящая снаружи, мягкая внутри. Сок был терпкий, потом сладкий, не приторный, как магазинный яблочный сок, а как натуральная сладкая карамель. Кожица была тонкая, на ощупь не как бумага, а почти как у винограда. Я утонул в этом вкусе, пока меня не вытащил на поверхность телефон.
Это была моя девушка, запрос на видеозвонок в FaceTime. Я нажал «принять», и её лицо встретилось с моим. Она выглядела ошарашенной, а потом захихикала.
— Ого, похоже, ты неплохо провёл время! — сказала она сквозь смех.
Я растерянно нахмурился и хмыкнул:
— Неужели по мне так заметно, что мне там не понравилось?
— Что? Нет. Посмотри на свой подбородок, он весь в размазанной помаде и каком-то соке. — А потом добавила дразнящим, сюсюкающим голоском: — Ты мне что, изменя-я-я-ял?
Я посмотрел на своё окошко в звонке и увидел ровно это. Помада была размазана, яблочный сок стекал и налипал на лицо. Я глянул на пол и увидел там три из шести яблочных огрызков. «Чёрт, я, наверное, и правда сильно проголодался», — подумал я, взял ещё одно и сказал ей:
— Ага, изменял, её зовут мисс Яблоко, и она хочет, чтобы ты была рогоносицей.
Она заорала преувеличенно мужским голосом:
— НУ ТЫ С-С-СУ-У-УКА, Я ЕЁ В ШАРЛОТКУ ПУЩУ!
Мы оба посмеялись и продолжили разговор.
В течение следующих нескольких недель я покупал, ел, иногда готовил и пытался посадить эти божественные яблоки. Со временем мы с фермером стали звать друг друга по имени — его зовут Поли. Я делал сидр, шарлотки, яблочные оладьи, яблоки в карамели, печёные яблоки и так далее. Дошло до того, что я тратил на яблоки сорок восемь долларов в месяц.
Я, по сути, на них подсел — до сегодняшнего дня. Даже не уверен, стоит ли это рассказывать, но пару дней назад Поли попал в аварию, довольно тяжёлую, и продавать яблоки больше не может. Так что я запасся впрок и попытался сохранить как можно больше, а сегодня взял последнее. Оно было чуть подгнившее, местами почти лиловое, но я не собирался позволить этому испортить мне последнее яблоко. Я решил приготовить его так, как любил в детстве. Когда я делал уроки, мама очищала яблоко, резала его на восемь долек и давала мне крохотную чашечку арахисового масла, чтобы макать.
Я взял овощечистку, сполоснул и яблоко, и чистилку и начал чистить. Кожица сдиралась с сочного «мяса», у меня текли слюнки, пока она изящно падала на стол. Я не удержался и закинул срезанную мякоть в рот. Правда, я начал чувствовать вибрацию в ладони; её приглушённый звук меня не особо трогал — глаза были заворожены кремовым цветом мякоти.
О, её пульпа, такой красивый бледный, светлый приглушённо-бежевый оттенок, будто с каким-то витилиго. Тёплый цвет слоновой кости с пятнами глубокого вишнёво-красного. Когда я снял последний кусочек кожуры, я уронил яблоко на стол; оно ударилось о поверхность, подпрыгнуло, покатилось, оставляя следы белого и красного сока по своему пути. Мой крик был не единственным, что заразило воздух, — я увидел, как на фрукте проступило маленькое лицо. Я посмотрел на одну из отброшенных кожурок, быстро подбежал к ней и подобрал. Осмотрел кожуру и нашёл то, что выглядело как уродливое ухо. Потом я посмотрел на кричащее крошечное лицо.
Его брови — нет, мышцы лба — сдвинулись в гримасе, глаза провалились в «череп», ушли обратно в сердцевину, они выглядели как семечки. Нос был сморщенный или иссохший, всего лишь еле заметный бугорок с двумя длинными дырками ноздрей. Маленькие губы, разинутый рот, зубы и язык, меняющие цвет с красного на белый.
И вот это подводит меня к тому, где я сейчас: что за чёрт я ел последние два месяца. Это не могут быть люди, я отвергаю, нет, я ОТКАЗЫВАЮСЬ верить, что последние два месяца я уплетал этих… Яблоко-людей? Челоблоков? Тварей?!??? Да неважно, мне просто нужно знать, что это не мог быть человек, никак не мог я сожрать кого-то, как какой-то чокнутый Дамер. Даже если это что-то вроде разумного яблока, фэнтезийного существа, — это хотя бы дало бы мне какое-то душевное спокойствие, знать, что я не совершил запретного преступления против человечества.
Я в это не верю — сколько бы оно ни кричало, пока его кровавый сок капал у меня с губ.
Автор: Xpadition
Источник: I Bought Some Apples at the Farmers Market. I Wish I Hadn’t