Как правило, я не лезу в интернет-кроличьи норы, но в эту я провалился совершенно случайно, и выкарабкаться обратно оказалось непросто.
Я собирал материал для романа: хотел списать дом в книге с дома из сказки, которую мне в детстве читали родители. В той истории уютный дом в дождливую ночь и мальчик, который никак не может найти свою любимую книжку на ночь, как ни ищет. Может, вы её знаете.
Мне нужна была картинка для образца, так что я поискал в Гугле по картинкам и сразу нашёл то, что искал. Но среди знакомых иллюстраций попалась фотография в низком разрешении: настоящий дом, похожий на дом из сказки. Дома не были одинаковыми. Дом в книжке был приветливым и ярким, розовым, с жёлтой отделкой и жёлтой дверью, и все окна в ночи горели. А дом на фотографии выглядел заброшенным или, по крайней мере, запущенным: краска облупленная и грязная, окна тёмные. Я перешёл по ссылке, и она привела на сайт автора, от которого прямо веяло старым интернетом: яркие цвета, дурацкие шрифты, некачественные картинки.
Фотография была в самом верху страницы под названием «А вы знаил?» (опечатка авторская, не моя). На странице был один-единственный секрет книги: дом в сказке списан с настоящего дома, где когда-то жили автор и её мама. Под сравнением дома из книжки и настоящего дома бок о бок шли фотографии других, кто «жил в этом доме». Там была фотография собаки, чёрного брюссельского гриффона, растянувшегося на деревянном полу, с припиской о том, как он любит гонять крыс. Была фотография волнистого попугайчика по имени Джеймс, который, по словам автора, говорил на семи языках (только не по-английски). И была фотография потрёпанной детской книжки, которую я не узнал: видимо, именно она вдохновила автора на книжку на ночь в сказке. А в самом низу страницы были две фотографии гротескных человекоподобных кукол в натуральную величину, не то манекенов, не то марионеток, в чём-то вроде викторианских нарядов, с подписью:
«И не забудьте… Мэри и Мари».
Тела у них, похоже, были нормальных человеческих пропорций, но выше шеи «нормальное» в общем-то заканчивалось. Головы были чуть слишком длинными и широкими, а черты лица немного съехали с мест. Не совсем Пикассо, но где-то рядом. И у обеих были огромные жуткие улыбки, от которых у меня потеют ладони, даже когда я просто пишу о них. Эти картинки тоже были в очень низком разрешении, отчего фигуры казались особенно искажёнными и неестественными. Они так меня встревожили, что я и правда захлопнул ноутбук, просто инстинктивно хлопнул крышкой, когда они выплыли на экран, а потом очень медленно открыл снова.
Кто они такие и какое отношение имеют к этой любимой книжке из моего детства? Я потратил полдня и полночи на поиски и ничего не нашёл. Я прошёл по каждой странице авторского сайта, посмотрел интервью с автором, листал и листал её ленты в разных соцсетях: в свои лучшие годы она была очень активной и в полной мере оправдывала название «бесконечной ленты». Но в конце концов я долистал до дна. Дно ленты в соцсетях, которой несколько десятков лет, это место, куда не проникает свет, и вот я сидел на этом дне в час ночи и так ничего и не узнал ни о Мэри, ни о Мари.
В ту ночь я не мог уснуть. Не мог перестать думать о Мэри и Мари. И не только потому, что картинки были жуткими. А потому, что я встречался с Мэри и Мари уже во второй раз. Первый был больше тридцати лет назад, летней ночью, когда я сидел с младшей сестрой.
Мне тогда было одиннадцать, значит, ей семь. Мы смотрели «Пропащих ребят», потому что я плохой брат и решил, что моей сестрёнке это нормально, а ей было не нормально. Она была в ужасе. Так напугана, что напугала и меня, хотя сам по себе я бы не испугался. Мы и так были на взводе и в странном настроении от фильма и оттого, что ночью одни дома, и чуть не выпрыгнули из собственной кожи, когда кто-то вдруг заколотил в дверь. Это был заковыристый вариант стука «тук, тук-тук-тук-тук, тук-тук» с лишними нотами, и такой торопливый, что звучал агрессивно, угрожающе.
Правило было такое: пока родителей нет, открывать незнакомым нельзя. Но как узнать, незнакомые это или нет, не проверив? Так что я проверил.
Я на цыпочках подкрался к двери, чтобы, если там чужой, он не понял, что мы дома, и посмотрел в глазок. На крыльце стояли Мэри и Мари, и их лица раздувались в вогнутом стекле глазка. Хотя тогда мы ещё не знали их по именам. Я повернулся к сестре, и вид у меня, наверное, был совершенно перепуганный, потому что, увидев моё лицо, она тоже перепугалась и заплакала.
Потом снова постучали, мы оба подпрыгнули, а сестра тихонько вскрикнула.
Теперь они знали, что мы дома, и заговорили с нами. Сквозь дверь было плохо слышно, а говорили они так тихо и так странно, что мы понятия не имели, что они говорят.
Я снова посмотрел в глазок, надеясь прочитать по губам или вроде того и получше понять, о чём они, но губы у них не двигались. Одна из них, кажется, танцевала, но разобрать было трудно, потому что она была на самом краю обзора глазка. Другая продолжала неразборчиво говорить, а потом вдруг замолчала, и первая перестала танцевать, и они застыли совершенно неподвижно, как статуи из папье-маше. Потом та, что говорила, начала жутко, рывками двигать рукой и, похоже, засунула руку себе в живот. Видимо, там был карман или что-то вроде, потому что, когда она вытащила руку, в ней было несколько конфет в ярких блестящих фантиках, и она протянула эту горсть прямо к глазку. Она улыбалась так, что мне это совсем не понравилось, но улыбка у неё и не сходила с лица: то ли на ней была маска, то ли лицо было парализовано и покрыто толстым слоем грима, то ли бог знает что.
В те времена мы не могли просто позвонить родителям на мобильный, потому что мобильных не было, по крайней мере в нашей жизни. А звонить в полицию я боялся: вдруг мы просто зря паникуем, а это окажутся доброжелательные соседи, с которыми мы ещё не знакомы, или свидетели Иеговы, или что-то в этом роде.
Но мы точно знали, что хотим оказаться от них как можно дальше, поэтому поднялись наверх, ко мне в комнату. Я попытался получше разглядеть их из окна спальни, но к тому времени, как мы туда добрались, на крыльце их уже не было. Я оглядел двор, но никаких их следов не увидел. Я оставил сестру у себя в комнате и пошёл в её комнату посмотреть с другой стороны, но и оттуда их не увидел. Потом я зашёл в спальню родителей и как раз успел увидеть, как одна из них прошла мимо окна второго этажа.
Когда душа вернулась ко мне в тело, я нырнул на пол, надеясь, что тот, кто за окном, меня не увидит, прополз по полу и высунул голову в окно, но они исчезли. Я вернулся к себе в комнату и запер дверь, обернулся и увидел сестру: вид у неё был такой, будто она не дышала с той минуты, как я вышел. Я проследил за её взглядом, а там в окне стояли Мэри и Мари. Они покачивались взад-вперёд на высоких деревянных ходулях. И теперь говорили обе, тем же жутким низким голосом, так что я не мог понять, какого чёрта они говорят, но тон был, мягко говоря, неприятный.
Мы с сестрой к тому времени просто окаменели, а эта парочка ещё какое-то время продолжала в том же духе: тихо бормотала и покачивалась на ходулях. А потом они заговорили быстрее, всё так же тихо, но быстрее, и ещё быстрее, пока «слова» не стали такими быстрыми, что превратились в сплошной звук, и всё это время они просто смотрели на нас своими неестественными улыбками из папье-маше, а рты у них ни разу не шевельнулись.
Сестра всё это время плакала, и ей становилось всё хуже: хныканье перешло в настоящие рыдания взахлёб, лицо было в слезах и соплях. Я взял её за руку и вытащил из комнаты в коридор, где они нас не видели, а мы не видели их, и стоило им пропасть из виду, как звук прекратился и в доме стало тихо, а потом я услышал, как внизу открывается дверь, и меня на секунду накрыла навязчивая паника, потому что я не помнил, запер ли дверь после ухода родителей и была ли она заперта, когда я стоял у глазка, и я слышал, как кто-то заходит в дом, а за ним ещё кто-то, и не знал, что делать.
А потом мы услышали, как папа говорит: «Ужасный фильм, просто кошмар!», и мы с сестрой оба расплакались от облегчения.
Мы рассказали родителям, что случилось, а папа только рассмеялся и спросил: «А эта банда кровожадных упырей заявилась до того, как вы посмотрели фильм про банду кровожадных упырей, или после?» И нам пришлось признать, что после, а папа и так был не в духе, потому что фильм, который они смотрели в кинотеатре, оказался плохим, и потому, что я показал сестре страшное кино, так что мы эту тему закрыли.
Ещё несколько недель после этого мы с сестрой только об этом и говорили, хотя следили, чтобы родителей рядом не было. А потом со временем вся эта история стала похожа на кино или на кошмар, на что-то выдуманное, неправильно запомненное, а потом и вовсе забытое.
А потом я открыл не ту дверь в пыльный уголок старого интернета, и вот они. Всё это время они были где-то там, танцевали, шептали и крались мимо окон спален на невероятно длинных деревянных ногах. Только теперь у этих жутких лиц есть имена: Мэри и Мари.
Как вам история?