Я нашёл ютуб-канал, который выкладывает видео меня спящего

Я вообще погуглил этот адрес только из-за извещения по налогу на землю.

Старый дом в Эшгроуве до сих пор каким-то образом числится на маме — спустя тридцать один год с тех пор, как мы оттуда съехали, — и городской совет Брисбена присылает ей по нему письмо примерно раз в десятилетие. Ей семьдесят один, она живёт в квартирке в Чермсайде и категорически не хочет разбираться с бумажками, так что я вбил адрес в гугл, чтобы узнать, кому теперь принадлежит дом.

Вторым результатом оказался ютуб-канал под названием 14 Peyton St.

Без фото профиля. Без описания. Без подписчиков. У видео нет просмотров, кроме тех, что накрутил я сам.

Там было что-то около четырёхсот шестидесяти роликов.

Постараюсь объяснить всё как следует, потому что писатель из меня так себе, и если объясню плохо, вы решите, что у меня срыв, — а это все вокруг и так уже решили. Меня зовут Дейн. Я занимаюсь коммерческим холодильным оборудованием — холодильные камеры, витрины, walk-in морозильники за супермаркетами. Мне тридцать восемь. Я в разводе уже два года и живу один в двухкомнатной квартире в Зиллмире, с дверью, которая запирается, и окном, которое не открывается больше чем сантиметров на пятнадцать, потому что раму перекосило, а я так и не удосужился починить.

Про окно я рассказываю потому, что дальше это важно.

Первое видео, на которое я кликнул, было самым свежим. Выложено тем же утром, в 5:51. Название — просто дата.

Это моя спальня. Снято откуда-то у потолка, из угла рядом со шкафом, камера смотрит вниз на кровать под небольшим углом. Темно, но не кромешно — сквозь жалюзи пробивается уличный фонарь, с которым я уже год собираюсь что-то сделать. Видно моё тело под одеялом. Слышно кондиционер, а под ним — как в кухне циклами включается холодильник Westinghouse, чей компрессор запускается примерно раз в одиннадцать минут и звучит точь-в-точь как будто кто-то прочищает горло в соседней комнате. Этот звук я знаю лучше собственного голоса. Это был тот самый холодильник. Это была моя квартира.

Семь часов одиннадцать минут. Ничего не происходит. Я сидел за кухонной стойкой с остывающим кофе и промотал всё видео по таймлайну — за все семь часов единственное движение — это я дважды переворачиваюсь и один раз высовываю руку из-под одеяла.

Хочу быть честным насчёт своей первой реакции, потому что, думаю, все ждут ужаса, но это было не то. Это было что-то вроде тупого раздражения. Как когда узнаёшь, что кто-то о тебе сплетничал. Я сразу решил, что это Кейт.

Кейт — моя бывшая жена. Мы были женаты девять лет, и у нас до сих пор общий гугл-аккаунт для фотографий, потому что ни один из нас так и не собрался его разделить. Я подумал: ладно, у неё запущено какое-то приложение, или она что-то настроила, или — не знаю. Смысла в этом не было, но это было осмысленнее всего остального. Я позвонил ей на работу и вёл себя не особенно вежливо.

Она заставила меня прислать ей ссылку. Я услышал, как она замолчала.

«Дейн, тут их сотни».

«Я знаю».

«Нет, я в смысле — пролистай вниз. Их сотни».

Сначала я сделал всё разумное, что можно было сделать. Хочу это зафиксировать, учитывая, как будет звучать всё остальное.

Сменил все свои пароли. Сделал сброс телефона до заводских настроек. Тщательно проверил квартиру на камеры — не бегло, а по-настоящему, вставал на стул и осматривал датчик дыма, решётку кондиционера, светильник, заднюю стенку шкафа, плинтус за тем местом, где предыдущий жилец что-то заделывал. Разобрал датчик дыма. Открутил панель кондиционера, потому что я этим оборудованием зарабатываю на жизнь и знаю, куда что можно спрятать.

Ничего. В моей спальне нет ничего, что могло бы меня снимать, а ракурс на видео — это угол комнаты, где просто голая стена, карниз и никакого оборудования вообще.

Я пожаловался на канал. Автоматическая система ютуба ответила, что нарушений правил сообщества не найдено, — что, в общем-то, справедливо: это просто тёмная комната. Позвонил по номеру и попал в очередь. Отправил форму по почте и через четыре дня получил явно шаблонный ответ.

Я подпёр стулом дверную ручку. Знаю, что так дверные ручки не работают. Всё равно сделал.

А потом той же ночью вышло новое видео, и ракурс изменился.

Камера была ниже. Примерно на уровне груди, всё так же в углу, но ближе. Достаточно близко, чтобы в нижней части кадра был виден стул, подпирающий дверную ручку, — на это я долго сидел и смотрел, потому что это означало: что бы это ни было, оно видело, как я это делаю.

В субботу приехала Кейт, и мы часа три вместе разбирали канал, поставив ноутбук между нами на диван, — и это было наименее неловко, что было между нами со времён развода, я понимаю, что это странная деталь, которую стоило заметить. Она то и дело повторяла «это безумие» самым обычным голосом, будто мы разглядывали неудачное объявление об аренде.

Именно она заметила, что комната меняется.

Если пролистать достаточно далеко назад — а я имею в виду по-настоящему далеко, страницу приходится подгружать снова и снова, там сотни роликов, — спальня на видео перестаёт быть моей спальней. Становится тем местом в Вулувине, где я жил до развода. Нашей с Кейт спальней. А ещё раньше — квартиркой в Кедроне, которую я снимал лет в двадцать с чем-то, с теми ужасными вертикальными жалюзи. А ещё раньше — общей съёмной хатой в Гринслоупсе, о которой я пятнадцать лет почти не вспоминал.

Ролики идут в обратном порядке. Каждое видео — на одну ночь дальше в прошлое.

«Это же гостевая комната твоей бабушки», — сказала в какой-то момент Кейт про видео примерно на две трети списка вниз.

Это была не гостевая комната бабушки. Это был дом её матери в Редклиффе, где мы прожили неделю в самом начале отношений. Я узнаю шкаф. В этой комнате мы поругались из-за того, ехать ли на свадьбу её двоюродной сестры.

Она и слышать не хотела иначе. Была абсолютно уверена, разозлилась на меня из-за этого, и мы так и оставили тему — у нас было уже тридцать версий этого спора, и ни один из нас ни разу в нём не победил.

С тех пор я пересматривал то видео одиннадцать раз. Я всё ещё думаю, что это Редклифф. Но не чувствую того же, что чувствовал в ту субботу, и не могу понять, потому ли это, что она права, или просто потому, что она произнесла это вслух.

А вот тут я перестал просто раздражаться.

Я купил камеру. Дешёвую Wi-Fi-штуковину из Officeworks за сто девятнадцать долларов, поставил её на комод, направив на кровать. Задумка была поймать это, чем бы оно ни было. Сказал Кейт, что сделаю так, она ответила «не делай», я сказал «я должен», она сказала «это не то же самое, что должен».

Моя камера записала обычную ночь. Шесть часов пятьдесят минут пустой тёмной комнаты, посреди которой спит мужик. Дверь остаётся закрытой. Никто не заходит. Ничто не движется, кроме меня.

Канал выложил видео той же ночи в 5:44 утра. Та же комната, та же ночь, тот же я переворачиваюсь в те же моменты — можно сверить, я и сверил, кадр за кадром, — это одна и та же ночь, только снятая из другого угла.

Моей камеры на нём нет.

Она направлена прямо на кровать с верха комода, спереди у неё маленький синий индикатор ожидания, а на их видео комод пуст. Там мой дезодорант, тарелочка для мелочи — и больше ничего.

После этого я какое-то время просидел на полу спальни. Не буду это как-то приукрашивать.

Потом четыре дня ничего не происходило.

В смысле, ролики продолжали появляться, по одному за ночь, но я перестал их смотреть, ходил на работу, поменял компрессор в пекарне в Вуллунгаббе, где владелец сорок минут спорил со мной насчёт гарантии, закончившейся ещё в 2023-м. Мой напарник Дилан принёс тот же обед, что таскает каждый божий день, — рис, варёное яйцо и контейнер самбала, — и жаловался на колено. Сходил на барбекю к шурину — бывшему шурину, но всё равно хожу, долгая история — и никому ни словом не обмолвился обо всём этом.

К почти чему угодно можно привыкнуть, если оно тихое и происходит в одно и то же время каждый день. Хочу, чтобы это было понятно, потому что задним числом именно это пугает меня больше всего. Примерно неделю нечто снимало меня каждую ночь в запертой комнате, а я в основном думал о кондиционере в своём фургоне, который сломан ещё с марта.

В четверг я позвонил маме.

Мне нужно кое-что объяснить про маму. Она соображает отлично. Разгадывает викторины на айпаде, у неё есть мнение обо всех соседях, с головой у неё всё в порядке. Но мы съехали с Пейтон-стрит, когда мне было семь, и она ни разу, ни единого раза не заговаривала о нашей последней ночи там. Я спрашивал дважды в жизни. В первый раз мне было около девятнадцати, и она встала и пошла мыть посуду прямо посреди моей фразы. Во второй раз это было на похоронах отца, и она сказала: «не сегодня, милый», — что было справедливо, и больше я не пытался.

На этот раз я спросил напрямую. Сказал: мам, я нашёл кое-что в интернете, там записи меня спящего, и они уходят на годы назад, и, кажется, ещё дальше.

Она не спросила, что я имею в виду. Именно к этому я всё время возвращаюсь мыслями. Она не задала ни единого вопроса.

Она сказала: «Оно сейчас у тебя перед глазами?»

Я сказал, да.

Она сказала: «Не пролистывай до самого конца».

Потом спросила про детей сестры и хорошо ли я питаюсь, а когда я попытался вернуться к теме, сказала, что у неё дела в четыре, — а у неё никогда в жизни не было никаких дел в четыре.

Я пролистал до самого конца.

Это занимает много времени. Страница подгружает примерно по двадцать за раз, а на канале четыреста семьдесят один ролик, и к тому моменту, когда добираешься почти до конца, миниатюры уже показывают комнату, которую я вообще не узнаю.

Комната поменьше. С желтоватым оттенком — так желтеют старые записи, вот только это не старая запись, качество файла идентично вчерашнему. Окно высоко на левой стене. Кровать — односпальная, придвинутая к стене, а фигура под одеялом — маленькая.

Если уменьшить окно браузера, можно увидеть всю сетку сразу. Четыреста семьдесят один тёмный прямоугольничек, все примерно одной и той же формы комнаты, все примерно одного и того же ракурса, а фигура на кровати становится всё меньше и меньше, чем ниже скользит взгляд по странице, — пока почти у самого низа не оказывается размером со скатанное полотенце.

Вот это я и не могу перестать видеть. Не какое-то одно видео. Саму страницу.

Дата самого старого ролика — четыре года назад, что бессмысленно, потому что четыре года назад мне было тридцать четыре, а ребёнку на этом видео — лет шесть. Но дата стоит четырёхлетней давности, и выложено оно в 5:39 утра — как и все остальные.

Ладно. Последнее — и на этом остановлюсь.

Два дня назад на канале появилось видео, непохожее на остальные. Оно наверху страницы, с маленькой серой пометкой.

Оно запланировано. Не выложено — запланировано. На завтра.

И у него есть название — тогда как у всех остальных просто даты.

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ.

Я два дня перечитываю это название, пытаясь понять, в каком смысле оно значится. «Последняя ночь» в смысле «вчера ночью». Или «последняя ночь» в смысле «крайняя». Не думаю, что это какая-то хитрая игра слов. И не думаю, что оно вообще обращено ко мне — не думаю, что хоть что-то на этом канале вообще было для меня. Четыреста семьдесят один ролик и ни одного просмотра. Это не шоу. Это список.

Но вот что я на самом деле хотел вам рассказать, и именно поэтому я пишу это в четыре часа десять минут утра при всех включённых в квартире лампах.

Я снова прошёлся по роликам, сверяя даты со своим календарём, — хотел узнать, пропустило ли оно хоть одну ночь: ночи, когда я оставался у Кейт, неделю, когда лежал в больнице с плечом. И нашёл то, что должен был заметить ещё в первый час, но не заметил, потому что уже решил для себя, что это такое.

Видео выкладываются не наутро после.

Все отметки времени загрузки — 5:39, 5:44, 5:51 — я их видел и, как идиот, считал, что это утро после ночи, снятой на видео. Это не так. Сверьте любую дату с датой в названии — это утро, наступившее до. Абсолютно каждое видео, где я сплю, было выложено до того, как я вообще лёг спать.

Оно никогда меня не снимало.

Я всё пытаюсь додумать эту мысль до конца и всё время останавливаюсь. Целый месяц я проверял камеру. Никакой камеры нет. У чего-то был список моих ночей задолго до того, как я их прожил, по порядку, самые старые внизу, и это что-то выкладывало их по одной, и сейчас оно почти добралось до верха списка.

Сегодня я не буду спать. Не сплю со вторника, у меня в холодильнике два блока энергетика Mother, и я решил — и знаю, как это звучит, и мне всё равно.

Запланированное видео всё ещё висит наверху канала.

У него указана длительность. Семь часов сорок минут.