Я не обернусь

Уже поздно, около полуночи, кажется. Остаётся только надеяться, что телефон правильно распознаёт мои слова. Глаза щиплет мыло. Я в душе один, по крайней мере, я так думал. Сейчас я стою, наклонившись вперёд, ладони прижаты к стене, каждая мышца натянута, как стальная пружина. Только темнота... я вижу только темноту... только черноту. Глаза закрыты... закрыты... закрыты.

Оно в душе со мной.

Я не знаю, что это. Время от времени я чувствую, как сухие кончики пальцев гладят меня по затылку, шершавые, как у трупа. Поднимаются выше, накручивают мои волосы.

Оно не дышит, или, по крайней мере, ему не нужно дышать. Спину обдаёт прохладой, ещё холоднее от стекающей воды. Оно притворяется, что дышит. Я не знаю, что это.

Ошибки, какую ошибку я совершил. Где я оступился? Я запер все двери, задёрнул все шторы, прочитал все молитвы. Я не совершил ни одной ошибки. Я не могу ошибаться, я не ошибся. Что бы ни было в душе со мной, это не моя вина.

Запах...

Чумная роза, приторно-сладкая и хищная. Первобытная. Древняя, как мир. Запах секса, запах убийства. Спираль феромонов, и, господи, теперь мне хочется обернуться.

Обонятельный кокаин, один вдох, и я подсел, я должен обернуться. Нет. НЕТ. Не оборачивайся. Я не могу.

С каждым его движением раздаётся плотный, глухой хруст, будто челюсти хищника ломают рёбра в пасти. Насколько же оно омерзительно? Настолько, что от каждого малейшего изгиба ломаются кости. В голове миллион безумных образов: это человек? Не может быть.

Хруст прекращается. Не знаю, что изменилось, но в ванной как будто стало темнее; темнее, хотя я ничего не вижу. И это всё? Оно убило меня, а я даже не заметил?

Нет, кажется, погас свет. Оно его вырубило, чтобы я ничего не увидел, даже если открою глаза. Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Что угодно. Я сделаю что угодно, чтобы выбраться. Я продам души жены, детей, матери, отца и каждого чистого человека на планете, обреку их на вечное проклятие, и сделаю это не задумываясь, без малейшего укола совести, помогите мне, помогите.

Оно шепчет мне. Торжественные проповеди с единственной целью заставить меня обернуться, но я не обернусь. Говорит со мной голосом, который не похож ни на что. Слова, непригодные для моего разума, не то что для ушей. О, это... пока я слушаю, по телу проходит резкая дрожь, затяжной удар по нервам. Попробуй ещё раз... НЕТ. Не для меня, не предназначено для меня, не может быть, нет, нет, нет, нет, нет.

Говорит с жестоким снисхождением, будто я недостаточно хорош. Я недостаточно хорош? О, продолжай шептать, каждая интонация в его словах завязывает во мне новый узел, и всё нарастает оперой красоты и отвращения, и мозг пульсирует от каждой неудачной попытки понять, будто гудрон проталкивают через перекрученный садовый шланг, эта пульсация лобной доли без всякой разрядки, бесконечная, грёбаная бесконечная.

Бесконечная.

Убей меня. Не спасай меня. Убей меня, пожалуйста. Я убью всех, чтобы выбраться. Я убью их всех. Я сделаю это, пожалуйста, уйди.

Что я сделал? Что я мог такого сделать, чтобы это заслужить?

Это всё? Можно обернуться?

Нет, я не обернусь.

Нет, пожалуйста, пожалуйста...

Я в аду.

Помогите.