Это была ночная смена на второй неделе августа, через несколько дней после случая у Уорренов.
Меня понемногу начинало мутить от сидения на месте, и я решил немного пройтись вокруг бассейна. Ничего страшного, пока не трогаешь воду, а службы в ту ночь не было. В последнее время у меня вошло в привычку так гулять, и я находил это довольно освежающим.
Я прошёл примерно половину, когда заметил в дымке какое-то движение.
Длинная чёрная тень медленно скользила глубоко внизу, гораздо глубже полутора метров.
Почти как… щупальце или усик, будто что-то шарило вокруг.
Как бы… прощупывало.
Я застыл на месте.
Не мог пошевелиться, даже если бы захотел.
Не мог даже моргнуть.
Но тень медленно поднималась и, выходя из глубины, начала обретать форму.
Женщина, стройная. Кровь у меня застыла, когда я понял, что на ней, похоже, что-то вроде церемониального одеяния, чёрного и тяжёлого. Серьёзная угроза для безопасности, но это меня сейчас волновало меньше всего. Куда больше меня волновало то, что я каким-то образом проморгал, как женщина вошла в бассейн в такой поздний час. А то, что она всё ещё жива, хотя в это время купание смертельно, это уже совсем другой вопрос.
Она сделала один-два гребка, доплыла до бортика и вынырнула глотнуть воздуха. На вид ей было лет тридцать пять. Рыжая. Привлекательная. Теперь одеяние больше походило не на церемониальное, а на обычную чёрную пляжную накидку. Будто она пришла, обнаружила, что почему-то забыла надеть под неё купальник, и всё равно решила поплавать.
— Здрасьте… чем могу помочь?
Я понял, что всё это время пялился.
Она подняла на меня глаза. Выражение лица у неё было доброжелательное, но выжидающее.
— Извините. Просто… вам нельзя здесь находиться так поздно. Мы закрылись несколько часов назад, а система, которой мы чистим эту часть бассейна, невероятно опасна.
И ещё, наверняка у вас, э-э, есть на то причина, но это платье серьёзно повышает риск утонуть, особенно в глубокой части.
Она кивнула, как будто поняла.
— Простите, пожалуйста. Я всегда так плаваю, у меня очень чувствительная кожа, понимаете, вот я и решила, что ничего страшного.
Дайте мне минутку. Я вылезу, обсохну и пойду.
Я вернулся в комнату спасателей и сел, чтобы не мешать ей. Но что-то меня не отпускало.
Во-первых, она сказала, что всегда так плавает.
Но я ни разу не видел её с тех пор, как начал здесь работать, а я уже дошёл до того, что узнавал всех.
И потом, само то, что она оказалась в бассейне так поздно ночью.
Мои мысли прервала женщина: она уже стояла в дверях.
— Здравствуйте, я хотела ещё раз извиниться, что напугала вас.
— Да всё в порядке. Не переживайте.
— И ещё хотела представиться. Я Эбигейл. Пастор Джосайя (вы, может быть, с ним знакомы) мой муж.
Она протянула руку. Я встал и пожал её.
— Очень приятно познакомиться, миссис Паттерсон.
Она приятно улыбнулась.
— Взаимно…?
— Люк.
— Хорошего вам вечера, Люк.
И с этими словами она ушла из бассейна.
Сидеть в комнате спасателей мне больше не хотелось, так что я взял шезлонг и поставил его у входа. Откинулся, смотрел на небо и пытался хоть раз ни о чём не думать.
К несчастью, в голову тут же пришла мысль, причём незваная.
Когда миссис Паттерсон подошла ко мне и пожала руку, прошло минут пять с нашего первого разговора. Ладно, может, она переоделась в сухое платье прямо на бортике и у неё был с собой какой-нибудь дорожный фен.
Нет, нет. Никакая логика тут не работала.
Потому что, когда она подошла ко мне и мы пожали руки, она была совершенно сухой.
Платье ни капли не липло к телу, как бывает, когда второпях переодеваешься после купания.
Ни одного влажного локона в рыжих волосах.
Как будто она вообще не заходила в бассейн.
⁂
Остаток августа прошёл без происшествий. Отсутствие Коди ощущалось, но мы все старались не обращать на это внимания как могли. Для Виталия его словно никогда и не существовало.
Всё шло так гладко, что мы начали обсуждать вечеринку в честь конца сезона и даже уговорили на неё Виталия. Он думал, что, может быть, сумеет потянуть за кое-какие ниточки, чтобы в ту ночь открыли глубокую часть. Раз нас всего человек восемь, он даже попробует добиться, чтобы нам разрешили кого-нибудь пригласить. Не знаю, кого он пытался обмануть: весь мой круг общения последние два месяца в основном состоял из него, Коди, Вик и Рики, но я решил не мешать ему тешиться этой фантазией.
После небольшого торга с Крафтом они договорились.
У жены Крафта скоро был пятидесятый день рождения.
Она, судя по всему, выросла в строгой, глубоко религиозной семье, училась на дому, и выпускного бала у неё так и не было. Так что мы все устроим ей на день рождения взрослый выпускной. Бассейн будет закрыт, но работать будут все без исключения, потому что праздник намечался с размахом. Бесплатный бар. Закуски. Шведский стол. Больше похоже на свадебный банкет, чем на пятидесятилетие, но кто я такой, чтобы судить? Может, они ещё и клятвы в тот вечер собирались обновить.
⁂
Настал вечер праздника. Выглядело это забавно: человек пятьдесят гостей в смокингах и вечерних платьях бродят вокруг бассейна с крошечными тарелками и бокалами, а рядом мы, восемь спасателей, все одинаковые, в тёмно-зелёных поло «Райли Эстейтс», чёрных брюках и чёрных туфлях.
Вечер прошёл без происшествий. Уже по их виду было понятно, что и для Крафта, и для его жены, Джейни, это вечер мечты. Она сияла, а он грелся в лучах её славы.
Всё изменилось, когда в клубном доме пришло время торта.
⁂
Да, я знаю, о чём вы подумали.
И нет, никто не пытался окунуть её лицом в торт, когда она задувала свечи. Причёску и макияж ей делали профессионалы. Попробуй кто такое, ему в лицо тут же упёрся бы дробовик с каминной полки, стоило бы ему хоть шевельнуться в её сторону.
Ей отрезали первый кусок, как обычно и бывает.
Она взяла вилку и собралась отломить от куска.
И тут раздалось тихое, но отчётливое дзынь: вилка вдруг на что-то наткнулась, и в комнате стало нечем дышать.
Будто не понимая, что сейчас произошло, она снова попыталась отрезать кусочек, и вилка опять упёрлась.
Дзынь.
Безупречно наманикюренными пальцами она медленно ухватила и вытащила из торта какой-то предмет, недоумённо сморщив лицо. Он был весь в бисквите и креме, но разобрать, что это, было нетрудно.
Кольцо.
А точнее, выпускной перстень, судя по виду, из тех, что по безумной цене впаривают в предпоследнем классе, будто украшение за триста долларов лучший способ отметить это событие.
В каком-то смысле это было даже странно уместно.
С прошедшим выпускным! Вот тебе выпускной перстень!
Глазом не моргнув, Крафт подошёл и забрал его у неё из рук, будто это была всего лишь пластиковая вилка, сломавшаяся в торте. Быстро отошёл к раковине в другом конце комнаты, отмыл перстень и опустил в карман.
Он бодро бросил: «Прошу, продолжайте!» Будто ничего не случилось.
И вечер продолжился.
Будто и правда ничего не случилось.
Праздник закончился около часа ночи. Пока мы убирались, я видел, как Крафт с бокалом в руке обнял Виталия и поблагодарил его за то, что тот помог сделать этот вечер таким особенным. Я не мог понять, правда ли он счастлив или молча кипит от злости и пытается вычислить, кто виноват во внезапном появлении перстня.
И не пропадёт ли из-за этого ещё кто-нибудь из моих коллег.
⁂
Мне досталась последняя субботняя смена сезона, за неделю до нашей вечеринки. У меня были и утренняя, и ночная смены, а днём перерыв. Я даже поймал себя на том, что почти хочу отработать все двадцать четыре часа подряд.
Я пришёл как раз тогда, когда Виталий выходил из офиса. Он кивнул мне и пошёл своей дорогой. Ни слова. Я даже задумался, не сделали ли меня козлом отпущения за перстень и не решили ли, что это подходящее наказание.
Я вошёл и сразу кое-что заметил: на экране всё ещё была открыта почта Виталия. Не в силах побороть любопытство, я подошёл.
Я успел выхватить взглядом всего несколько фраз, прежде чем окно письма закрылось.
«Улучшить систему к следующему году».
Потом: «виновен в инциденте с перстнем Тима».
И наконец: «прошло уже три месяца!»
Три месяца, это как раз примерно тогда, когда мы начали работать.
Сложить два и два после этого было нетрудно.
У меня было сильное предчувствие, что после той ночи спасателей у нас станет на одного меньше.
⁂
Вскоре я заметил на экране кое-что ещё.
Маленький значок внизу, похожий на камеру. Я щёлкнул по нему и ахнул.
Экран заполнило небольшое окошко, показывавшее пространство прямо перед комнатой спасателей.
Похоже, теперь у меня была возможность посмотреть на еженедельные службы. Но хватит ли у меня смелости смотреть, зная, что со мной может что-то случиться?
Мои мысли прервал шум за дверью офиса.
Пение.
Меня окатило ужасом, когда я понял, что служба началась. Он накрыл меня как одеяло, и, когда я попытался выключить монитор, внезапно не желая иметь ко всему этому никакого отношения, я понял, что не могу пошевелиться.
Похоже, решение приняли за меня.
Я смотрел на экран.
Смотрел, как пение медленно прошло через здание и вышло наружу.
Смотрел, как оно спускается, всё ближе.
А потом смотрел, не в силах понять, что вижу, как звук остановился прямо у меня за окном…
…и при этом в кадре ничего не появилось.
Это продолжалось целый час.
Пение.
Тот жуткий протяжный вой, который, как я уже в глубине души знал, означал, что чья-то глава подходит к концу.
Я сидел, застыв на месте.
Мог слышать, но не видеть.
Мог думать, чувствовать, но не двигаться, как бы мне этого ни хотелось.
Когда всё наконец закончилось, я моргнул.
Почувствовал на лице что-то влажное. Поднёс руку к щеке.
Понял, что всё это время беззвучно плакал.
Потом я ещё бог знает сколько сидел молча, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. И с мрачным отсутствием удивления отметил, когда первый рассветный свет начал резать глаза, что жалюзи опять каким-то образом подняты без моего ведома.
Вспоминая такие случаи, исчезновение Коди и всё остальное, я спрашивал себя, почему ни разу не подумал уволиться и найти другую работу или просто проглотить гордость и вернуться домой. И, как это ни просто и, может, глупо, думаю, дело примерно вот в чём.
Я так много в жизни бросал всё, едва становилось трудно, что решил хоть раз довести дело до конца, чего бы это ни стоило. Ну а из… практических соображений всё казалось лучше, чем смотреть в глаза родителям после того, как я спустил тридцать тысяч долларов в унитаз.
Когда Виталий пришёл меня сменить, я прошёл мимо него, не взглянув и не сказав ни слова. Думаю, он знал, чего ждать.
По тому короткому взгляду, который я на него бросил, мне показалось, что он знал и то, что случилось прошлой ночью, и с кем.
Я не спрашивал.
⁂
Я пошёл домой. Залез в кровать, не приняв душ.
Я проспал двенадцать часов.
Мне ничего не снилось.
⁂
Наша вечеринка наступила, как и планировалось, через неделю. Было почти такое чувство, будто я уснул и проспал все семь дней подряд.
В тот день мы закрыли бассейн рано, около пяти, хотя жителям, похоже, было всё равно. Было пасмурно и облачно.
Мы с Рики пришли примерно на час раньше, где-то к восьми, чтобы всё подготовить. Кеги, холодильники с вином и крепким, еду.
Остальные спасатели подтянулись около девяти. Точно я сказать не мог, но у меня было нехорошее чувство, что нас стало на одного меньше.
Я посмотрел на Рики.
— Я насчитал семерых. Разве не должно быть восемь?
Он окинул всех взглядом. Мрачно кивнул.
— Ага. Семеро.
А потом, в 21:15, с модным опозданием, вошла Виктория.
Выглядела она как мечта.
Свободные локоны струились по спине. Лицо будто сделал профессиональный визажист. Серое платье облегало её как вторая кожа.
Только позже я понял, что она выглядела точь-в-точь как в том сне, который я видел так давно.
Я был настолько заворожён, что не замечал, что пялюсь, пока она не помахала рукой у меня перед лицом.
— Э-э-эй… привет! — рассмеялась она. — Глаза выше, Люк!
— …прости, — сказал я, моргая. — Просто не привык видеть тебя такой нарядной.
— Знаю. — Она перекинула волосы за спину. — Но это мой последний шанс с Виталием. Не хочу его упустить.
Когда она произнесла его имя, сердце у меня ухнуло камнем вниз. Наверное, я надеялся, что после того случая со свиданием всё это закончилось.
Видимо, по моему лицу она поняла, что мне надоело, как она перед ним стелется, потому что закатила глаза и вздохнула.
— Да хватит уже, Люк. Он сто раз извинился. Я это пережила. Переживи и ты.
Тут вставил Рики:
— Не хочу тебя расстраивать, Вик… но, по-моему, ты его уже упустила.
Мы обернулись и увидели, что к нам идёт Виталий с девушкой. Симпатичная брюнетка. Одетая почти противоположно Виктории: майка и короткие обрезанные джинсовые шорты.
Глаза у Виктории сузились почти в щёлки. Это напомнило мне один из тех документальных фильмов о природе, где львица замечает на другом конце поля раненую газель.
Эта девушка не сделала ничего страшнее того, что пришла на вечеринку с мужчиной, а я видел, что Виктория жаждет крови.
Как минимум она обдумывала, не столкнуть ли её в какой-то момент в бассейн. Пометить территорию. Что-то в этом роде.
— Привет вам, ребята, — сказал Виталий. — Это моя девушка, Сара. Я привёз её сюда самолётом ради этого. Когда тут закончим, мы поедем на Кейп-Код.
Мы с Рики кивнули в знак приветствия. Виктория только сверлила их взглядом. Кого именно, я не понял.
— Очень приятно со всеми вами познакомиться, — сказала Сара. — Вы выглядите просто потрясающе, — добавила она, улыбнувшись Виктории.
Виктория слабо ей улыбнулась. Если это можно так назвать. Скорее, изгиб её нахмуренных губ поднялся чуть ближе к прямой линии.
— …ты тоже, — выдавила она, будто кусок протухшего мяса.
Виталий, то ли совершенно равнодушный, то ли в блаженном неведении насчёт её враждебности, попрощался с нами и повёл Сару к кегу.
Виктория дождалась, пока они отойдут подальше, а потом повернулась к нам, кипя от злости, с горящими глазами.
— Этот… урод три сраных месяца морочил мне голову… а у него всё это время была девушка… — прошипела она.
Я никогда не видел её такой злой, даже когда она ворвалась к нам, ещё мокрая после своего внезапного заплыва. Я сделал себе мысленную пометку никогда не оказываться у неё на пути.
— …и что ты будешь делать? — спросил Рики, опередив меня и заодно перетянув на себя её злость.
— А мне-то откуда, нахрен, знать?
Он отпрянул, и даже она сразу поняла, что ответила слишком резко.
— Прости… Я просто немного не в себе сейчас. И она казалась такой милой. Этот… скользкий гад… вот увидите. Я что-нибудь придумаю.
⁂
Как выяснилось, то ли из злости, то ли желая отплатить ему той же монетой, Виктория была вполне готова разрушить чужие отношения.
Мы с Рики смотрели, как она всё больше напивается, а это было непросто, потому что мы уже знали: пить она может, как матёрый пятидесятилетний мужик с тридцатипятилетним стажем.
Скоро это стало похоже на присмотр за малышом. Стоило нам отвернуться больше чем на полминуты или Саре отойти от Виталия, как она тут же оказывалась рядом с ним. Флиртовала. Трогала его.
И хуже всего? Этому уроду это нравилось. Он её даже поощрял.
⁂
Случилось это около полуночи.
Мы с Рики стояли у вышки спасателя возле глубокой части и наконец вели давно назревший разговор о том, не отвезти ли Викторию домой. К этому моменту она уже почти отключалась, и было маленьким чудом, что она до сих пор не свалилась пьяной в бассейн и не столкнула туда «случайно» Сару.
Если подумать, вам тоже показалось бы странным, что, хотя Виталий прямо сказал, что система выключена, а глубокая часть открыта, за весь вечер в воду не зашёл ни один человек.
Мы стояли и потягивали пиво, когда послышалось шлёп-шлёп-шлёп, а следом бум-бум-бум. Мы оглянулись.
Виктория поставила бокал, скинула шлёпанцы и уже поднималась по лесенке на вышку.
Мы подбежали и остановили её.
— Ты что, блин, творишь?
Она посмотрела на нас сверху. Волосы свисали ей на лицо. В тусклом свете я не мог понять, то ли у неё начал расплываться макияж, то ли она плакала.
— Виталий с Сарой только что ушли в туалет. Когда он вернётся, я покажу этому придурку, что он теряет. Глубокая часть открыта! Почему бы не воспользоваться?!
Мы с Рики переглянулись, и я понял, что мы подумали об одном и том же.
Она вот-вот выставит себя дурой. В её состоянии это платье серьёзно повышает риск утонуть. И одному из нас придётся её вытаскивать.
Этой короткой заминки ей хватило, чтобы забраться на площадку. Мы подняли глаза на её голос.
Пьяный, заплетающийся голос: она повернулась лицом к бортику. Спиной к бассейну, руки широко раскинуты, будто она собралась дирижировать оркестром.
— ВСЕМ СПАСИБО!
С этими словами она развернулась.
Шагнула на край.
И нырнула.
Как вам история?